Зараза

Много чего можно сказать про халатность местных работяг, но в музее явно работали профессионалы, все чистенько, все смазано, все работает. Я так и не понял, чем был этот вагон раньше, почтовый или для перевозки алмазов. Фонарик высветил несколько ящиков вдоль стен, еще одну дверь, запертую на засов изнутри и несколько заслонок, напоминающих бойницы, плюс люк на крыше.

За следующие три часа я перетащил все вещи, по дороге набрав еще. Разжился ковриком для йоги в доме каких-то спортсменов и сделал импровизированную палицу из разборного грифа от гантели, накрутив на один край ребристый держатель. А из дома молодоженов забрал одеяло, пару полотенец и небольшую газовую плитку с почти полным баллоном, консервами и посудой.

Повешенного парня все-таки добил, потом даже свалил на подстеленную простыню и затащил на кровать к невесте. Глупо, но показалось правильным.

Еле допер все. Но получилась вполне уютная берлога, а когда смастерил несколько простых шумовых ловушек на основных подходах, то и вполне безопасная. Даже если я сейчас Катю найду, то еще выбираться из страны нужно будет — вертолет на крыше нас не ждет, подлодка тоже не припаркована в заливе.

На ночную вылазку в больницу взял почти весь арсенал, только ТТ под вагоном спрятал. И когда, наконец, улицы стали сереть, а жара спадать, уже сидел в засаде, наблюдая за мервяками.

Опять появилось ощущение, что у них есть четкая структура. Первыми на улицы высыпали медленные шаркуны и сначала будто приходили в себя, бесцельно слонялись под единственным работающим фонарем, впитывая вечернюю прохладу, и тыкались друг в друга. Но потом выскочила целая стая прыгунов и разбившись на маленькие группы по две-три особи, рыча и хрипя, помчались в разные стороны. Шаркуны так же группами, поковыляли за ними.

Я считал и сбивался, опять считал, но после второй сотни однотипных тесно-серых лиц все сливалось в однородную массу. Орда, вал, саранча — как угодно это можно было назвать, главное — не оказаться на пути у этого голодного потока.

До дома, в котором я прятался метров сорок, второй этаж, но я все равно замер, вжался в стену возле окна, косясь то на улицу, то на входную дверь. Боялся, что не услышу шаги по лестнице, если меня все-таки спалили.

Толпа прошла, но я все еще сидел, не решаясь выйти на улицу. Мял пачку сигарет, борясь с желанием закурить. Кто знает, сколько их там осталось и как у них обстоят дела с нюхом.

Где-то дальше по улице раздался крик. Обычный, человеческий. Человека очень напуганного, смесь истерики и мольбы о помощи, потом выстрелы, снова крик и топот ног. Я высунулся из окна и в свете фонаря увидел мужчину в военной форме, похожей на ту, что была на мародерах.