Зараза

— Покурить бы, — я произнес минут через пять, когда все вокруг окончательно стихло.

— Фопу бы вытереть, — отозвался Вадик, — это что такое было?

— Тебе научно или философски?

— Давай по человечефки, хочетфя хоть чего-то нормального, а то крыша едет уфе.

— Я тот еще знаток, хотя в школе увлекался, — я говорил негромко, сам при этом прошелся до двери и выглянул по сторонам, — но предположу, что это сенегальский, он же западноафриканский лев. И на самом деле, хорошо, что дохлый был, иначе крыша бы не выдержала, они кило под двести, когда в расцвете сил. Мы бы тут недолго в кошки-мышки играли. Такой ответ устраивает?

— Вполне, наших как фпафать будем?

— Утром решим, сейчас уже светает, а там на ушах все, — я еще раз высунулся, вглядываясь в небольшую воронку и окружающее месиво, устроенные «фенюшей». — После того, что ты устроил, нас они точно не ждут, но гранату-то лучше отдай.

* * *Остатка сил хватило только на то, чтобы крадучись пересечь квартал с бараками, перебежать дорогу и на несколько домов углубиться по улице, выходящей к морю. Пару раз натыкались на обычных, даже полусонных мертвяков. Дограбили парочку магазинов и одну кафешку — много не добыли, но найденным арахисом и веткой подгнивших бананов хоть немного утолили голод."

"Потом выбрали небольшой, но с виду крепкий, двухэтажный домик. Вломились, устранили зомбака, привязанного к кровати. Вадик предположил, что родственники пытались так лечить, когда бешенство началось. Промелькнула мысль, так и оставить его, только кровать передвинуть к двери, чтобы работал, как сигнализация, но шум, который он издавал при виде нас, наоборот бы всю округу собрал. Пришлось упокоить.

На втором этаже нашлись спальня, детская и душевая. На окнах решетки и узкий балкон по периметру. Присмотрели возможные пути отхода, забаррикадировали первый этаж и, наконец, смогли вздохнуть спокойно.

Пока я закрывал окна и сооружал баррикады у двери, Вадик повторно обыскал дом и в кладовке возле маленькой кухоньки нашел полупустой мешок с каким-то растением, похожим на крупную длинную картошку. Довольный, будто пиратский клад откопал, пытался мне что-то объяснить, но: «Фмотри, это фе каффава!» только запутали. Сырым Вадик есть это запретил и умчался на кухню, искать, в чем бы это сварить.

Я же нашел аптечку и пошел приводить себя в порядок. Лицо болело, но терпимо, бывало и хуже. Голова вела себя странно, ее то пронзала пульсирующая боль, то, наоборот, будто свежий ветерок холодил.

Вообще Вадик оказался толковым парнем. Действительно раньше работал на пляже, предпочитая иностранные дорогие курорты, где развлекал богатых скучающих жен, больше красуясь красными шортами и кубиками на прессе, нежели реально за кем-то бросался в пучину волн.