Зараза

Темная слизь попала в открытый рот, нос, в глаза — и мужик заорал, будто в него кислотой плеснули.

Как ужаленный попытался отскочить от меня, тер лицо и вопил. Я сам чуть не обосрался от страха, когда понял, что же у меня было в руке, — раздробленный череп, из которого я зачерпнул протухшие желеобразные мозги, лежал буквально сантиметрах в тридцати от меня. Но либо уже пофиг, либо это шанс!

Я зачерпнул еще, молясь, чтобы не были содраны костяшки, и бросился на негра, пропихивая новую порцию слизи ему в лицо. Он уже не отбивался, пытался отползти, отхаркивался и выл. Я догнал, навалился сверху, обнял, как родного, и свернул ему шею.

Встать уже не смог, сел на колени, пытаясь отдышаться, и судорожно тер руки о штанину мертвого капоэйриста. А когда понял, что ни ранок, ни царапин нет — не смог сдержать нервный смешок.

Над бассейном раздался рев. Радостный матерный рев на русском языке. Потом звук работающих дубинок и еще больше мата, но уже затухающего.

— Ты победил еще раз и удивил меня, — над бортиком появилась круглая бородатая рожа. — Но ты убил моего любимого бойца. Сдержу слово — мои парни мне не простят, не сдержу — твои парни больше не будут драться. Хочешь третий раунд?

— Лучше заберу деньги.

— Какие деньги? Ты что в шоу «Кто хочет стать миллионером?» — удивился бородач."

"— Не прокатило… Тогда я заберу черный ящик, — я нес какую-то фигню, тянул время, чтобы хоть немного прийти в себя, но про ящик я зря — бородач удивленно посмотрел на деревянные доски на полу, с моим английским они сейчас вообще меня не поймут, да и «Поле чудес» тут не смотрели. — Я не хочу третий раунд, я заберу одного человека, и мы уйдем отсюда. Ты обещал.

Главарь задумался. Оглянулся на публику, выставил руку с большим пальцем, держа ее горизонтально, как какой-то римский император на толпу в Колизее перед принятием решения. Стал клонить палец вниз, начал улыбаться от криков бойцов, но тут же скривился от шума, который подняли спасатели и камаджоры. МЧСники при этом даже умудрились отогнать одного из надсмотрщиков, бросившихся на них с дубинкой.

— Бомани Джеро, — бородач похлопал себя по груди и поднял руку с большим пальцем вверх, — всегда держит свое слово. Я обещал, что ты сможешь уйти отсюда, я сдержу свое слово. Забирай того, кто пойдет с тобой.

Я поднялся и отступил, чтобы разглядеть всех пленных. Камаджоры улыбались, трое выдвинулись впереди остальных, расправили плечи, один напряг бицуху, другой стучал кулаком по груди. Бодрые ребята, откуда только столько энергии — но нет.

«Глобаловская» мегера отвернулась, а Астрид смотрит. Грустно и покусывает губы, не верит, но надеется. Взгляд уже не холодный, а заинтересованный. Произошла, похоже, переоценка в системе координат, прям приятно.