Зараза 3

Возможно, уже галлюцинации, но в одном из бутонов привиделся Даррен — пепельные татуировки на разлагающемся от странной кислоты теле.

А потом я увидел ее. В конце сада, на небольшом возвышении над костяными бутонами возвышалась королева Шекхед. И хоть раньше, я ее не видел, но на тысячу процентов был уверен, что это она, а не очередной гормональный опарыш переросток.

Я сбросил скорость, и чувствуя, что меня перестают слушаться руки, остановился. Зов, окутывающий подобно океанской волне, вызывал вибрации. Казалось, что все вокруг, начиная от трясущихся пальцев заканчивая мерцающими няньками-светильниками на скальных выступах, попало в зону непонятной турбулентности. И единственное, что не двигалось с места — это глаза Шекхед, смотрящие насквозь меня.

Восемь, а, может, и больше лап — шесть задних, изогнутых на манер паучьих, и две передних, поджатые к черному брюху. К лапам, будто на присосках, тянулись мутные жгуты, вьющиеся по полу от бутонов."

"Здоровая, ромбовидная голова. На передних гранях щели с россыпью маленьких красных глаз. Маленьких на фоне всего туловища, а так каждый глаз на порядок превышал фару моего питбайка, а в пасти, будь это гараж ракушка, поместилось бы несколько мотоциклов. Сквозь неплотно сжатые губы, за которыми блеснули клыки, текла зеленая слизь.

Задняя часть головы смахивала на радар или распушенный хвост павлина, только костяной и настолько темный, что во мраке он сливался со скалой. Шекхед махнула лапой, как бы раскрывая ладонь и обнажая острые когти. Точь-в-точь, как лапы «циркулей», только раза в два толще.

Шекхед разинула пасть и послала очередную волну зова, объединив атаку на двух уровнях. Ментально, пытаясь подавить меня зовом и физически, выплеснув волну горячего воздуха с капельками кислоты в мою сторону. Королева не затыкалась, как оперный певец, тянула ультразвуковую ноту и, перекрикивая «чаек», усиливала натиск.

Я успел только прикрыть рукой глаза. Кровь с новой силой хлынула из разорванных барабанных перепонок, меня скрутило и начало тошнить. Кислотные брызги, попавшие на открытые участки кожи, начали жечь.

Я дрожал, как когда-то в школе после дискотеки, стоя перед толпой гопников, собирающихся меня избить. Адреналиновый страх и упущенная мысль, что ты уже проиграл. На фига ты вообще пригласил ту девочку на медляк? Знал же, с кем она дружит. Знал? Ага. ну, вот теперь получай, если сбежать тебе страшнее.

Почти пятнадцать лет прошло, а ничего не меняется. Я опять куда-то лезу, передо мной опять гопота, самая страшная и здоровая гопота, которую я когда-либо видел. И сейчас опять придется получать.

Воспоминания и мысли ни о чем действовали медитативно. Вместе с алмазом создавая если не щит, то хотя бы зеркало, которое отражало и рикошетило волну, исходящую от Шекхед.