Зараза 2

Соломон хоть и являл собой локальное мировое зло, но при этом прикрывал огромное количество беззащитных выживших. Вооруженных людей, кто не отправился на штурм лагеря МакФерси, тоже хватало. Но практически сразу я им стал неинтересен.

И когда мы выбежали на открытое пространство, я понял, что именно пошло не так. Или, точнее, пришло на огонек.

Примерно метров пятьсот, которые я мог разглядеть, по периметру высокого сетчатого забора облепили мертвяки. Такой кучи, собранной в одном месте, я еще не видел. Пока спасал только забор — примерно полутораметровая бетонная часть у основания не давала толпе просто так свалить сетку. Но это только вопрос времени — зомби теснились друг на друга, подминая нижних и выстраиваясь уже чуть ли не в три яруса.

Я забежал в пустую бытовку и стал наблюдать за двумя техничками, курсирующих вдоль забора и поливающих зомби из пулемета, но будто в молоко били, по крайней мере, мертвяков меньше не становилось.

— Андрей, прием? — в рации послышался голос Вадика, значит, Соломон с глушилками уже мчит обратно.

— На связи, как вы?

— Прекрафно, видим дым над нефтебафой, твоиф рук дело?

— Да, только я немного перестарался…

— Краффафа! А я фнал! Так и фкафал МакФерфи, фто это ты наф не брофил.

— Да, нет, нехорошо получилось, — я посмотрел на бегущих к океану женщин, схвативших детей в охапку, и мужчин с молотками и тяпками в обратную сторону.

Черт, а я ведь еще и склад с оружием им закрыл. Я посмотрел на сидящую на земле Чику, которая хихикала каким-то своим мыслям и шарила по земле руками, будто что-то потеряла. Вот ради этого я столько народа подставил? Вадик что-то прошамкал в рацию, напомнив о себе. Ладно, ради него тоже, и ради остальных выживших в лагере. Но цена мне что-то не нравилась.

— Андрей! Ты там? Гофорю, подобрать тебя на «пиранье»? МакФерфи думает догнать Фоломона, фтобы уфе больфе не леф к нам.

— Подожди, думаю, — я выглянул в окно бытовки, не успевая считать людей, несущихся к причалу, этак они все лодки разберут, — Передай пока МакФерси, что здесь прорыв мертвячей орды.

Я подскочил к Чике и встряхнул ее, пытаясь поймать взгляд.

— Просыпайся, дура! Чика! — я зарядил ей пару резких, но не сильных, оплеух, еще потряс, пытаясь подобрать нужные слова на английском, но в голову лезла только какая-то мемная фигня. — Очнись, мать твою! Иди сюда, ты жопа, дерьмо собачье! Засранка обдолбанная, мать твою!

Чика застонала, начала что-то мямлить, пуская слюни, тянуть какую-то ересь про то, что не употребляла, только тестировала. Потом врать, что случайно надышалась. Потом то отрубаться, то плакать и просить, не рассказывать Соломону. Не знаю, кого она видела во мне, но несколько раз назвала Жаком.

— Все хорошо, хорошо, — я решил сменить тактику, — Я не расскажу, не выдам тебя.