Запутанная игра

Одну ставлю рядом с дверью, чтобы лучше видеть, как она входит и выходит из квартиры, и кто приходит к ней.

Еще одна камера примостится на кухне, в углу, что позволит мне получить наилучший ракурс обзора большей части помещения. Другая отправляется в гостиную, а затем я беру в руки последние две и на секунду задумываюсь.

Это крошечная квартирка всего с одной спальней, и я подкрадываюсь поближе к двери спальни и замираю, прислушиваясь. Все, что я слышу внутри, – это тихое, ровное дыхание, поэтому кладу руку на дверь и открываю ее. Она слегка поскрипывает, и я хмурюсь, бросая взгляд на кровать. Никакого движения нет, поэтому я выдыхаю и подхожу ближе, держась в тени.

Уиллоу лежит на кровати, свернувшись калачиком под одеялом. Насколько я могу судить, на ней рубашка с длинными рукавами, а еще она закутана в одеяла. В комнате тепло, у нее на лбу блестят капельки пота, так что, очевидно, ей слишком жарко. Тогда какой смысл надевать так много одежды, ложась спать?

Уличный фонарь за ее окном освещает комнату ровно настолько, чтобы я мог ее отчетливо видеть. Свет блестит на ее светлых волосах, привлекая мой взгляд и удерживая внимание дольше, чем обычно.

Не знаю почему, но это почти гипнотизирует меня, и я не могу отвести взгляд.

Я подхожу немного ближе, гляжу на нее, лежащую на кровати. Она дышит тихо, и время от времени ее лоб морщится, а затем разглаживается, как будто ей снится что-то непонятное.

У меня чешутся пальцы, и я поддаюсь желанию протянуть руку и вытащить складной нож, который почти все время ношу с собой. Лезвие открывается с тихим звуком, едва слышным в комнате. Серебро лезвия сверкает в лучах света, падающего снаружи, когда я подношу его ближе к горлу Уиллоу, делая это медленно и обдуманно.

Логичнее всего было бы убить ее. Мы можем возиться с камерами, наблюдать за ней и ожидать, когда она облажается и сдаст нас, но было бы намного проще просто перерезать ей горло прямо здесь и сейчас.

Я мог бы разгромить это место, чтобы все выглядело как ограбление. Подобные убийства происходят в Детройте каждый день, особенно в этой части города, и никто, кроме ее семьи и друзей, вероятно, даже не подумал бы о чем-то другом. Это избавило бы Мэлиса от необходимости убивать ее, а Рэнсому не пришлось бы этого видеть.

Я подношу нож ближе к коже, почти касаясь мягкой, бледной плоти ее шеи. Это было бы так просто. Один удар, и она истекла бы кровью в своей постели. Я мог бы ускользнуть, а затем стереть все следы того, что когда-либо был здесь.

Но затем ее губы приоткрываются, она слегка поворачивается в постели и издает тихий вздох. Мой взгляд прикован к нежно-розовому изгибу ее губ – от этого зрелища мой член слегка подергивается в штанах.