Запутанная игра

То, как он растягивает меня, вызывает обжигающее чувство и причиняет боль. Дюйм за дюймом Рэнсом прокладывает себе путь внутрь, пока не встречает решительное сопротивление, которое останавливает его. Лицо Рэнсома напряжено, он выдыхает приглушенное проклятие. Но он по-прежнему нежен, дает мне возможность перевести дыхание и привыкнуть к ощущению его частично пронзающего меня члена.

Затем он ловит мой взгляд, и я ясно вижу голод на его лице.

– Ты готова? – бормочет он таким тихим голосом, что я знаю, он предназначен только мне.

Я киваю, даже не успев хорошенько подумать, и бедра Рэнсома поднимаются вверх. Он входит в меня до конца, преодолевая сопротивление плевы и полностью погружаясь внутрь.

Я вскрикиваю, поскольку это и правда немного больно, но на самом деле я чувствую себя… потрясающе. Его член – горячая, пульсирующая линия внутри меня, и я ощущаю, как металл пирсинга упирается в мои внутренние стенки, настойчиво потираясь, когда он двигается.

Поначалу темп ровный, но после Рэнсом не сдерживается. Похоже, он компенсирует все то ожидание, которое ему пришлось пережить, врываясь в меня снова и снова, заставляя мое тело привыкнуть к ощущению. Одна его рука все еще на моем затылке, а другая сжимает бедро, помогая направлять мои движения, когда наши тела синхронизируются.

У меня уже кружится голова, и я держусь за Рэнсома, чтобы не упасть. Я не была готова к тому, что почувствую. Никогда и не помышляла, что потеря девственности будет для меня таким потрясающим событием.

Трение невероятное, горячее, и его невозможно игнорировать, и каждый раз, когда Рэнсом двигается внутри меня, по моему телу прокатывается каскад наслаждения, посылая искры по венам и заставляя меня стонать.

– Проклятье, – ругается он. Его пальцы впиваются в мои бедра, он снова и снова прижимает меня к себе. – Черт, я знал, что так и будет. Ты такая чертовски тугая. Так хорошо принимаешь меня, ангел.

– Как она ощущается? – спрашивает Виктор.

– Невероятно, – задыхаясь, стонет Рэнсом. – Охрененно. Горячая, скользкая и такая влажная, что вся течет. Стискивает член так, как будто отпускать не хочет.

Я издаю томный стон, слушая, как он описывает меня своим братьям. Хотя у меня не сложилось впечатления, что Рэнсом поимел столько же женщин, сколько Мэлис, я уверена, что у него было множество подружек на ночь. И все же, когда он трахает меня, это звучит как какое-то откровение. Словно я – нечто особенное, нечто новое для него.

Когда я оглядываюсь через плечо, он наклоняется вперед на стуле, рассматривая нас. Его член все еще твердый, но он даже не трогает себя, просто пристально наблюдает за нами.

Мне требуется долгое время, чтобы обрести дар речи, и я использую это время, чтобы разобраться в своих чувствах и ответить на его вопрос.