Запретный поцелуй

Удивительно, до какой степени восхищенный взгляд мужчины может раскрепостить женщину, что она становится способна на столь сомнительные поступки! Но Джордан, судя по всему, ничего не имел против. Он любезно разделся, оставшись совсем нагим, как и она.

Нагой. И ничуть не стыдится. Она судорожно вздохнула, и он довольно ухмыльнулся:

– Ну как? Я заслуживаю одобрения?

Что тут можно было не одобрить? У него была широкая грудь, покрытая волосами того рыжеватого тона, что делал его похожим на бронзовую античную статую. Талия не обнаруживала ни малейших признаков полноты, а между мускулистых бедер…

Она резко перевела взгляд снова на его лицо, изо всех сил стараясь скрыть тревогу.

«Да?» – подумала она про себя. Он наверняка разорвет ее надвое этой… этой своей мужской принадлежностью! Видно, она совершенно не представляла себе всю сложность совокупления. Конечно же, женщины не приспособлены, чтобы принять такую штуку. Наверное, Господь совершил ошибку, когда создавал половые органы Джордана.

Что тут беспокоиться об утрате чести – Джордан попросту убьет ее!

Но было уже поздно бежать, поздно заявлять о полном отсутствии опыта. Он уже схватил ее в объятия и понес к кровати с совершенно явными намерениями. Его естество упиралось ей в бедро.

– Так ты «полагаешь», что я заслуживаю одобрения? Скоро увидим, дорогая Эмили! Когда я закончу…

«Я уже точно буду мертва», – в панике подумала она как раз в тот момент, когда он опрокинул ее на кровать, раздвинул ей ноги и встал между ними на колени.

Устремив пылающий взгляд ей в лицо, он схватил ее руки и пригвоздил их к кровати по обе стороны от головы. Никогда в жизни не чувствовала она себя такой незащищенной и беспомощной. Ее паника усилилась, когда он склонил голову к ее груди. В душе вспыхнуло острое желание оттолкнуть его… но оно сразу же исчезло, когда он, взяв в рот ее сосок, стал нежно ласкать его языком, заставив ее задрожать. Она буквально таяла под его лаской. О, силы небесные! Когда он делал это, она почти поверила, что он ее не убьет. По крайней мере не причинит боли.

Нет, его оружием было удовольствие, и он умело им пользовался. Везде, где касались его губы, возникал жар, возбуждение, тайное наслаждение. А губы его блуждали повсюду… ласкали каждую ее грудь, пока она не выгнула спину под ним дугой, затем проделали путь вниз, добравшись до пупка. Его покрывшиеся за день щетиной щеки царапали ей кожу, но это ее тоже возбуждало, напоминая о том, что он – мужчина, а она – самая настоящая женщина.

Теперь их пальцы сплелись, и он поцелуями проделал путь вдоль ее живота, умело пользуясь губами и языком.