Запретные воспоминания

Вот скажите, разве это не похоже на приключенческий роман гораздо больше, чем на обычную жизнь?

Ключ к миллионам? Не мог ли он быть поводом для убийства?

– Ольга Аркадьевна, а когда случилось все то, о чем рассказывала Нежинская?

– Давно, больше двадцати лет назад, в начале двухтысячных. Тогда ее муж помог провернуть какую-то аферу с продажей самолетов с военной базы в Аксеново. Помните же, какие времена были, все, что плохо лежало, утекало сквозь пальцы. Такие состояния делались, что голова кружилась. Вот и муж Ираиды Сергеевны не устоял перед искушением. Она не очень подробно рассказывала, но, кажется, было три друга, один из которых служил начальником военной базы. Он эти самолеты списал, второй сделал так, чтобы по итогу никто не сел, а Нежинский нашел покупателей и перевел деньги на счет в швейцарском банке.

Пожалуй, эта действительно интересная история вряд ли могла объяснить смерть старушки, приключившуюся в больнице спустя два десятилетия.

– Владимир Николаевич, вы, кажется, сказали, что вас так зовут, я очень боюсь.

– Чего же?

– А что, если Ираиду Сергеевну убили из-за этих денег? Преступник может решить, что я что-то знаю, и убить меня.

Она снова заплакала и начала задыхаться. Радецкий машинально посчитал пульс. Тахикардия была не критической, но весьма приличной.

– Разумеется, вас никто не тронет, – мягко сказал он. – Рассказы вашей приятельницы действительно выглядят фантазией. Если двадцать лет назад существовали какие-то миллионы, то почему она их не забрала? Почему у нее их стали искать именно сейчас? Я думаю, что вам совершенно не о чем тревожиться. Вы не одна в палате, ваши соседки не дадут вас в обиду. Да и в случае любой опасности вы всегда можете нажать на кнопку вызова медсестры.

На этих словах он чуть запнулся. А в самом деле, почему убитая Нежинская не нажала на тревожную кнопку, не закричала, в конце концов, когда к ней в палату вошел убийца? Получается, она его не испугалась? Или просто не успела? Впрочем, это было уже совсем не его дело. Пусть следствие разбирается.

– Ольга Аркадьевна, я сейчас отправлю к вам медсестру с успокоительным. Пожалуйста, не думайте ни о чем плохом, в вашем состоянии это вредно. Максим Сергеевич не для того вас оперировал, чтобы из-за волнения сошел на нет весь положительный эффект операции. С вами будет разговаривать следователь, вы просто спокойно расскажите ему все, что знаете. Но не берите это все близко к сердцу, хорошо?

– Хорошо, – сказала Горелова, заметно успокоившись.

Он знал это свое свойство – успокаивать больных одним только фактом своего присутствия. Как говорил академик Бехтерев, «если больному не стало легче после разговора с врачом, значит, это плохой врач».