Запретные воспоминания

Вы меня предупреждали, что я должна ее провести в комнату отдыха, но она не приходила.

Радецкий почувствовал, как камнем рухнуло куда-то вниз сердце. Тревога, от которой он так легкомысленно отмахнулся, вернулась, став более острой, тянущей.

– Как не приходила? – спросил он, понимая, что секретарша не может этого знать. – Я своими глазами в окно видел, как она шла ко входу, и было это полтора часа назад.

– Ну, значит, зашла куда-то, – равнодушно пожала плечами Анечка. – К Олегу Павловичу, например, или в контрактный отдел, или в гибридную операционную. Или вообще уехала.

Вообще-то секретарша была совершенно права. Его кабинет был не единственным местом, где могла находиться Влада, у которой в больнице имелись и свои дела. Да и про ежедневную планерку он ей говорил, могла решить не мешать. И уехать тоже могла. Вызвать такси и уехать. Решить забрать своего пса позже, вернувшись за ним уже на собственной машине. Достав телефон, Радецкий быстро набрал ее номер. Длинные гудки были ему ответом. Машинально он насчитал семь таких гудков, после которых механический голос сообщил, что абонент не отвечает.

Радецкий набрал номер еще раз, и еще, и еще. Видимо, его лицо отражало всю гамму испытываемых чувств, потому что окружающие смотрели на него как-то странно. Впрочем, что думают о нем подчиненные, Радецкого сейчас волновало еще меньше, чем всегда. Самым главным сейчас был тот неоспоримый факт, что Владислава Громова пропала.

Дурак, идиот, как опрометчиво он был уверен в том, что в его больнице ей ничто не угрожает. Никогда до этого момента он не был знаком с паникой. Внезапно вспомнилось, как осуждающе он смотрел на раздавленного ею Королева, с превосходством считая, что сам не способен проявить слабость. Чушь. Ерунда. Не стыдно бояться за того, кто тебе действительно дорог.

«На расстоянии вытянутой руки», – вспомнилось вдруг ему. Эта женщина теперь всегда будет рядом, на расстоянии вытянутой руки. Но для этого нужно ее найти. Живой.

* * *Надежду Влада обнаружила бледной и с перевязанной головой, но полусидящей на кровати с электрическим приводом с тарелкой овсяной каши в руках.

«Раз ест, значит, точно не при смерти», – с облегчением подумала Влада, зайдя в двухместную палату. Девушка с соседней кровати смотрела на нее с испугом, который, впрочем, почти сразу прошел.

– Извините, я все боюсь, что это мой муж. Он меня так избил в этот раз, что до больницы, – сказала она. – Вы из полиции или из кризисного центра для женщин?

Влада не успела ответить.

– Это ко мне, – сказала Надежда и поставила тарелку на тумбочку. – Здравствуйте, Владислава Игоревна.

– Надь, прости меня, – покаянно сказала Влада и подошла поближе, села на край постели.