Запретные воспоминания

Хорошо, что снегопада нет, а то ворота пришлось бы откапывать, а тратить на это время совершенно не хочется.

– Приехали, – сказал он, заехав на участок и убедившись, что ворота с легким скрежетом закрываются за спиной, – вылезаем, Влада. Или вам помочь?

– Нет, спасибо, я сама. Задумалась что-то, – сказала она, нарушив неподвижность, которая начинала его пугать. – Я все пытаюсь понять, что именно у меня ищут, потому что мне все время кажется, что это связано с убийством в больнице, но не нахожу ответа.

– Надо перестать об этом думать, – мягко сообщил Радецкий, – по крайней мере до утра.

Достав из багажника ее вещи, Радецкий проводил Владу с собакой на поводке к дому, которым гордился. Тот был не очень большой, но функциональный и удобный, где все было продумано до последней мелочи. Когда он отпер дверь, навстречу выскочила радующаяся его приходу Фасолька, увидела незнакомку с собакой, села на попу, внимательно глядя на хозяина: мол, как это понимать?"

"– Привет, моя хорошая, – Радецкий присел, погладил шелковистую собачью голову, потрепал за ушами, – знакомься, это Влада и Беня. Они пока побудут у нас. Они свои. Поняла?

Фасолька покосилась на тревожно жавшегося к ногам хозяйки толстого мопса. Тот, судя по выражению морды, снова готовился то ли заскулить, то ли зарычать, не зная, похоже, какую линию поведения выбрать.

– Какая красивая, – зачарованно сказала Влада и подошла поближе, – можно погладить?

– Можно, – разрешил Радецкий. – Фасольке, как любой женщине, нравится, когда к ней подходят с лаской.

– Фасольке? Какое у тебя смешное имя.

– Ну, зовут ее Сильва Фелиция, так что имя у нас полностью подчеркивает, что мы практически королевских кровей, а Фасолька – это так, для своих.

– Это какая порода? – спросила Влада и погладила смирно сидящую собаку. Та начала постукивать хвостом, показывая, что не против. – На риджбека родезийского похожа, но вроде нет.

– Нет, – Радецкий засмеялся, видя ее удивленное лицо. Все лучше, чем растерянность и испуг, хотя, надо отдать этой женщине должное, испуганной она выглядела недолго. – Это венгерская выжла. Самая лучшая порода на свете.

У входной двери заворчал явно несогласный с таким определением мопс.

– Надо же, я о такой даже не слышала никогда, – призналась Влада, – очень красивая, и цвет такой, как мед. Даже нос.

– Фасолька, ты слышишь, Влада сказала, что ты красавица. Впрочем, ты сама это знаешь, потому что еще и умница. Все, проходите, хватит у дверей стоять. Влада, вы есть хотите?

Он прошел в глубь коридора, разделся у вешалки, обернулся. Его гостья по-прежнему стояла у дверей и все смотрела на Фасольку, выражение ее лица было странное.

– Что опять стряслось?

Она помотала головой, словно отгоняя непрошеные мысли.

– Нет, ничего. Совершенно ничего.