Запретная страсть мажора (СИ)

Уже собираюсь выйти, но застреваю перед дверью, потому что слышу знакомый голос.

Мужики в комнате вдруг начинают ржать, и мне хочется на них прикрикнуть, чтоб заткнулись. Из-за них плохо слышно.

– … Мы можем вернуться? ...

– … Будь душкой… Надо очаровать партнера…

Глава 46. Кир

Не выдержав, распахиваю дверь и успеваю заметить, как смутно знакомый дядька, погладив плечо Истоминой, уходит к лестнице.

Я не ошибся.

Это действительно она, Ольга, стоит, прислонившись к стене с закрытыми глазами.

Почему мне так хуево?

Она сегодня другая. Выпендрилась в коротком платье, тонкая ткань которого не оставляет места для воображения. Намазалась.

Рабочий раскрас?

В висках стучит, льдом заливает затылок, кулаки сжимаются сами собой.

Фитиль уже подожжен, и я не знаю, насколько сильно рванет.

Сивая поднимает ресницы и смотрит прямо мне в глаза. Нагло. Спокойно.

А она не удивлена, увидев меня.

– Так ты к маме ездишь? – смериваю ее взглядом.

Почти скриплю зубами, аж челюсти сводит.

Чего мне стоит не тряхнуть ее, как следует, одному богу известно.

Истомина, ни капли не смутившись, выставляет подбородок.

– Не твое дело, – с вызовом отвечает она.

Ты посмотри на нее. Как мы заговорили!

Разглядываю эту незнакомку в шкурке от Истоминой и чувствую, что мне все паршивее. А еще я вспоминаю, откуда знаю этого мужика.

– Ты в курсе, что Федоровский женат? – выплевываю я. – Или ты не его обслуживаешь, а его партнеров?

Глаза Истоминой распахиваются. То, что я вижу в них, больше всего напоминает боль. Играет? А может, не знала? Или дело в чем-то другом?

Плевать.

Плевать на лживые синие глаза.

Плевать на закушенную губу…

– Не тебе меня упрекать, – высекает она и поворачивается уйти.

Нет, блядь! На хуй врать! Мне не плевать!

Я хватаю ее за руку и дергаю на себя.

Отравляющий цветочный запах обволакивает меня, забивает ноздри, дразнит, зля еще больше. Это унизительно – продолжать хотеть эту двуличную дрянь.

– Это он платит за учебу в универе, да? Да? Что молчишь? – я держу ее лицо так, чтоб не могла отвернуться.

– Да! – выкрикивает она. – Отвали!"

"– Что ж он тебе квартирку не оплатил? А? В чем дело? Или не тянула? Целочку берегла? Ты его ртом ублажала или задницей? – у меня отъезжает башня, еще немного, и я сорвусь на крик.

Притискиваю к себе все сильнее, чувствую, как под тканью двигается горячая упругая плоть.

Какого хрена, она даже не пытается врать? Ей срать на мои чувства?

– Ты что несешь? Убери руки! – Олька дергается, но что она может против меня?

– С чего бы это? Вчера тебя все устраивало…

Я зажимаю ее у стены. Она горячая. Скольких она обогрела… И ведь еще ломалась…

– Не прикасайся ко мне! – пухлые губы кривятся.

Издевательские ангельские локоны выводят меня из себя.

– У тебя нет права голоса, ты моя. Помнишь? – напоминаю я.