Запретная страсть мажора (СИ)

Наверное, завтрашний день покажет, не зря ли я доверилась Кириллу.

Глава 42. Кир

Проследив с балкона за тем, как Истомина садится в такси, возвращаюсь в комнату.

Задолбало быть калекой.

Но нога уже не такая опухшая. Итальянские туфли, положенные дресс-кодом, я, конечно, завтра не смогу надеть, так что папочке придется обломаться. Никакой благообразной семьи, одетой с ног до головы в английские костюмы. Сам виноват. Мог бы спросить, сын вообще в форме для подобных мероприятий?

Иногда я хочу, чтобы они с матерью родили себе еще кого-нибудь и отстали от меня, но тут же становится жалко гипотетического ребенка. Мама хорошая, немного замороженная, но это воспитание. А вот отец… Отцом он никогда не был. Зато сейчас считает, что имеет право на мое внимание. Точнее, послушание.

Не поздновато ли спохватился старый хрен?

Ничего. Недолго осталось терпеть. Сука, как же бесит, что нужно скрываться, будто я делаю, что-то плохое. Страшно представить, как перекосит отца, когда он узнает, что ниточек для манипулирования не осталось.

Ебанутая у меня семейка.

Истоминой с моими лучше не встречаться, как можно дольше. Или никогда.

Меня дергает от того, что мою голову вообще посещает мысль, что им, так или иначе, придется познакомиться. Отец думает только о бабках. Мама носится со своей родословной, будто мы породистые скакуны. Блядь, иной раз чувствую, будто мы живем на конюшне. Всем моим друзьям только что в зубы не заглянули. То-то все мамины родовитые подружки, как одна, либо сидят на коксе и антидепрессантах в своих хоромах, либо разосрались с ней не вынеся, что у нее относительно удачный брак.

Это у меня вообще в голове не укладывается.

Я чего-то не понимаю в этой жизни, но родители счастливы в браке. Каждый вносит туда свою лепту, и оба довольны. Я бы даже мог сказать, что они любят друг друга. Ну, насколько они на это способны.

Но себе я такого точно не хочу. Если уж настанет такая задница, что я решу жениться, это должен быть живой, сука, человек, а не манекен.

Истомина живая.

И дерется небольно, можно потерпеть. Зато хоть какие-то эмоции.

Олька, конечно, умеет выбесить. Больше всего бесит, когда все внутри кипит, а она глазюками своими синими смотрит недоуменно, ресницами хлопает, будто не накосячила.

Но смешная. Мелкая еще, а уже учится веревки вить.

Я, блядь, готовил! Эпохальное событие. Ну хоть за что-то отцу спасибо, Истомина съела этот кошмар. И когда я картошку таскал, думал, вилкой в глаз ткнет.

Ладно, пусть зубки пробует на мне, с меня не убудет. На шею сесть не дам, но ротиком волшебным попользуюсь.

Пиздец. Рассуждаю, как каблук какой-то.

Я вообще сегодня понял, что Олька надежно ухватилась своими тонкими пальчиками за мою печенку.

Перед глазами картинка пухлых розовых губ, обхватывающих мой член.