Запретная страсть мажора (СИ)

Все слилось в одно, в непонятное томление, которое захлёстывало, подталкивало к продолжению…

Роняю лицо в ладони.

Это ненормально. Ни по каким меркам.

Я хоть и девственница, но не ханжа и догадываюсь, что влечение может захватить двух людей, даже не состоящих в отношениях, а может, и знакомых всего чуть-чуть.

Но не в восемнадцать лет!

Я совсем не о таком мечтала! Мне хочется, чтобы парень в меня влюбился и сделал это первым, чтобы он завоевал мое сердце, красиво ухаживал. Сначала прогулки, цветы и разговоры, только потом робкий поцелуй, вызывающий трепет в сердце. Об этом я мечтала. Ничего этого мне Дикаев дать не может, даже если бы захотел, он уже все испортил.

Да и не собирался никогда Кирилл за мной ухаживать.

И плевать!

Меня Дикий вообще не интересует. Его отношение к девушкам и сексу ужасно. Настоящая скотина!

В дверь стучат. Сердце, пропустив удар, заходится в безумном стуке, а пальцы, держащие пока еще пустую чашку, захватывает тремор. Неужели Дикаев вернулся? Что еще ему от меня надо?"

"Первая мысль – затаиться. В конце концов, уже поздно, я могу спать. Но, вспомнив, как Дикий долбился в дверь скрепя сердце открываю.

А на пороге Таня.

– Можно?

Очень хочется сказать ей «нет», я ведь понимаю, что она пришла за пищей для сплетен. Это кошмар. Все видели, как Дикаев тащил меня к машине, и что вернулась я тоже с ним.

Я не неженка. Серьезно занималась танцами, а там конкуренция весьма сурова, да и у профессионалов подход к соревнованиям такой же жесткий, как у спортсменов при подготовке к чемпионату.

Если меня начнет травить фан-клуб Дикаева, я выдержу, но предпочла бы этого избежать.

Лучше попробовать каким-то образом усмирить буйное воображение некоторых.

– Проходи, – я сторонюсь, пропуская внутрь Таню. – Чай будешь?

– Если ничего крепче нет, то давай чай, – отзывается она.

Ее цепкий взгляд проходится по мне, видимо, в поисках следов бурного свидания. Но ничего не обнаруживает. Только брови ее поднимаются все выше при виде пижамы, подходящей больше девочке-подростку.

– Рассказывай, а то я сейчас умру от любопытства. Чего хотел Дикаев?

– Поиздеваться, – откровенно признаюсь я.

– Серьезно? – не верит Таня. – И сам для этого притащился? Я даже не знала, что он в курсе, где общага. Я и рядом с ней его не видела, не говоря уже о том, чтобы он внутрь заходил.

На это я могу только пожать плечами.

А Танька не успокаивается.

– Ну, не молчи. Как издевался? За что?

– Я ему нагрубила, – отвечаю уклончиво. – И их величество решил, что это достойно наказания. Заставил мыть посуду, велел помнить свое место.

Видимо, мой ответ укладывается в рамки представления о Дикаеве, и Таня только хмыкает, но взгляд у нее все еще недоверчивый.

– Ты спрашиваешь, потому что тебе нравится Дикаев? – осторожно уточняю я.