Запретная страсть мажора (СИ)

Так что лучше бы нам найти общий язык…

У меня в буквальном смысле слова отвисает челюсть. Святая простота! Не отпустит он!

– Я позвоню отчиму, и он меня заберет. Или еще проще… Наберу полицию…

– Звони. Набирай, – зеленые глаза выжидающе смотрят на меня.

Вот он самый настоящий будущий абъюзер. Он говорит кошмарные вещи, а я не звоню в полицию, потому что тогда у придурка будут проблемы.

И мне кажется, Дикаев прекрасно понимает, что пока он не перейдет некую черту, когда мне станет страшно, я никуда звонить не буду. И нет моему идиотскому поведению никакого объяснения.

А сердечко стучит предательски, тоскует.

Чайник наконец со щелчком затыкается, и на кухне становится тише. Мы продолжаем сверлить друг друга взглядами под бульканье и легкое шипение кофеварки.

– У меня нет никакого желания наступать на те же грабли второй раз. Зачем? – чеканю я. – Чтобы в следующий раз ты выкинул что-нибудь похуже? Я не понимаю, зачем нам находить общий язык. Все кончилось.

А еще я не понимаю, зачем я с ним вообще разговариваю. Как с двоечником, будто подсказываю ему ответ на вопрос, но ученик безнадежен

– Не будет следующего раз, Оль, – смотрит исподлобья. Олень, блин. Хочется еще раз треснуть, а может, и расцарапать физиономию, чтоб перестал быть таким самоуверенным болваном.

– Бла-бла-бла, – кривляюсь я и с удовольствием вижу, что щека Кира дергается. – Зачем тебе все это?

– Я не знаю…

Не знает он. Зато я знаю. Опять потащит в кровать, а я совсем не уверена, что это вообще того стоит. Первый раз меня не впечатлил. Раскладывал бы свою Лину…

От этой мысли меня дергает, как будто двести двадцать ударяет.

Нет. Хватит. Пусть делает, что хочет. Без меня."

"– Отлично. Ты даже не знаешь, зачем, но надо. Просто потому что зачесалась левая пятка, – голос мой против воли дрожит, потому что образ противной Лины маячит за плечом Кира. – Но ты приволок меня сюда, чтобы что? Извиниться? У тебя не получается. Искупить? Спасибо, не надо. И что бы ты там себе не думал, держать меня здесь вечно не получится. Меня будут искать.

Кир хмурится с каждым словом все.

– Мне нужен шанс, – наконец формулирует он.

– Шанс? – я всплескиваю руками. Он опять не слышит. Сильно напоминает вечер у меня в комнате общаги, когда он вдолбил себе в голову, что мы встречаемся.

А потом и мне вдолбил.

Рассчитывает, что прокатит еще раз? Думает, что я не способна учиться на собственном опыте?

Как же он бесит в своей уверенности, что у него все получится!

– Именно. Шанс, – набычивается Дикаев.

Господи, с ним всегда так: проще дать, чем объяснить, почему нет.

– У тебя есть ровно два часа, – выдыхаю я с четким ощущением, что я зря поступаюсь. – И убери лапы!

Я бью по тут же протянутым ко мне конечностям.

– Этот способ не сработает, – предупреждаю я.