Мне тебя запретили

— Ну или я сам сейчас зайду в дом, даже если твой муж решит в меня стрелять.

— Ты без проблем можешь войти, Егор сейчас в гараже и не знает, что ты тут. Но Натали не хочет тебя видеть.

Я обреченно выдыхаю, уже теряя терпение.

— Блин, да не изменял я ей! — ору. — Она прочитала старую переписку с бывшей девушкой!

Мэриэн приподнимает уголки губ.

— Ну так удалять надо. Не знал разве?

Я на мгновение осекаюсь.

— Теперь знаю. Но я не изменял Наташе! Блин! — я уже теряю терпение. — Позови ее!

В глазах француженки читаются сочувствие и понимание.

— Натали знает, что ты пришёл, но сказала, что не хочет тебя видеть и слышать. Я тут бессильна, Алексей. — Разводит руками. — Попробуй поговорить с ней чуть позднее. Позвони где-то через неделю.

Мое терпение на исходе. Я вообще не понимаю, за что я пытаюсь оправдываться. Она шарила по моим карманам, залезла в мой телефон, сделала собственные выводы и даже не желает меня выслушать.

Не может, черт возьми, даже выйти ко мне на пять минут!"

"— Я не буду звонить ей через неделю. И приходить через неделю тоже не буду, — злость уже сочится из меня. — Пускай выйдет сейчас.

Мэриэн секунду медлит, а потом кивает головой и уходит во двор. Я снова остаюсь ждать. Но не проходит и пары минут, как француженка возвращается.

— Она не хочет, — произносит извиняющимся голосом. — Мне очень жаль. Попробуй все-таки поговорить с ней попозже. Может, через несколько дней…

— Извини за беспокойство, — обрываю ее на полуслове.

Разворачиваясь в сторону своего дома, я не выдерживаю и поднимаю взгляд на окно Наташиной комнаты. Девушка стоит за прозрачной занавеской и смотрит на меня, скрестив на груди руки.

Глава 37. Прощай

НАТАША

Дни ползут медленно, словно черепахи. Всё потеряло смысл: еда стала не вкусной, любимый сериал скучным, двоюродные сестры навязчивыми. Я стараюсь вообще не выходить из своей комнаты. Рано утром, пока все спят, проскальзываю в душ, затем крадусь кошкой на кухню и беру из холодильника еду на день. На самом деле аппетита совсем нет, но силой запихиваю в себя пару йогуртов и бутерброд.

— Что ты сидишь тут безвылазно!? — мама каждый день врывается в мою комнату с этим вопросом.

Хоть я и закрываю дверь на замок, но ей не могу не открыть.

— Я хочу побыть одна.

— Выйди на улицу!

— Не хочу.

— Натали, так нельзя!

Наш диалог длится меньше минуты, а я уже чувствую колоссальную усталость.

— Мам, оставь меня, пожалуйста.

Родительница задерживает на мне изучающий взгляд, и, неодобрительно качнув головой, выходит из моей комнаты. Я тут же защелкиваю замок и возвращаюсь в кровать. Просто лежу и просто смотрю в одну точку на кремовых обоях.

Не знаю, сколько прошло времени. Неделя? Десять дней? Или больше?

Он не пишет, не звонит, не приходит.

В моей душе бушевало много разных чувств одновременно.