Запрети мне любить

Меня злит, что приходится прятаться. Передвигаться так, чтобы не попасться охране Лютого на глаза.

– Миша, сначала мы с Жанной выйдем. Охрана увяжется за нами, – понимаю, что она права, говорит разумные вещи, а мне претит прятаться. Но лезть на рожон – значит подставить Машу и пустить наши отношения под откос. Приходится стоять в подъезде и ждать, когда они уедут. Хочется биться затылком о стену.

Минут через десять дохожу до внедорожника, сажусь за руль, прежде чем завести мотор и тронуться, набираю отцу.

– Привет, сын, чем обязан? – в его голосе стеб. Я редко звоню сам, еще реже заезжаю проведать, но в этом не только моя вина. Двум сильным личностям тяжело ужиться под одной крышей, когда никто не хочет уступать.

– Разговор есть. Ты на работе?

– Еду.

– Сможешь принять? – отец не спешит с ответом.

– Миша, сказать, что я удивлен – ничего не сказать. Просить о встрече ты можешь в единственном случае. Ты вляпался и по-крупному, – в басовитом голосе отца улавливаются оттенки беспокойства.

– Вляпался, и мне нужна твоя помощь.

– Через час в моем кабинете, – твердо произносит и обрывает звонок. Какие слова подобрать, чтобы он не отказал?..

Глава 25

Миша

Приезжаю к отцу. Здороваюсь с помощницей Верой и вхожу в кабинет. Меня явно ждут. Встречают спиной. Отец стоит у окна, руки сложены сзади, спина напряжена. Успел себя накрутить. Годы идут, а он до сих пор на меня смотрит, как на подростка, совершившего ошибку.

Последний раз ему приходилось за меня краснеть лет двенадцать назад, тогда мы с одноклассниками угнали тачку и расхреначили ее об столб, чудом остались живы, а вот дело об угоне на нас завели.

У отца карьера шла в гору, хоть он еще и не был генпрокурором, а тут его отпрыск такую подставу устроил. Я пострадал меньше всех, поэтому меня привезли в отдел, а не в больницу. Дело завели, я ведь не признавался, чей сын. Отца боялся больше, чем тюрьмы. Конечно, все замяли, меня отпустили, перед родителем еще и извинились. Тачку потерпевшему батя купил раза в три дороже, чтобы он заявление забрал, но после этого наши отношения испортись. Отец понял, что мало уделял времени моему воспитанию, и решил кардинально это изменить. О каждом моем шаге ему тут же докладывали, меня ждало суровое наказание, матери не позволялось вмешиваться или заступаться.

Поступив в университет и закрыв самостоятельно первый курс, ушел из дома. Тогда я уже познакомился с Маратом и Артуром, они собирали команду, чтобы принять участие в запрещенных играх. Я решил тренироваться с ними, а там как повезет. Повезло. Мы хорошо выступали, стали прилично зарабатывать на своих победах, но с отцом отношения и вовсе испортились. Он до сих пор уверен, что я действовал ему назло. Последней каплей стала дружба с Егором.