Запрети мне любить

В любой другой день я бы сто раз подумала, прежде чем открыть эту дверь, но сейчас мне хотелось встать на защиту самого родного человека.

– Маша, – Егор строго посмотрел на меня и помотал едва заметно головой.

– Почему ты нас не любишь? Зачем позволили маме нас родить? Мы ведь для тебя никто! – по моим щекам катились слезы, которые раздражали отца. Он получил свое и отступать не собирался.

– Не говори ерунды. Иди к матери, – попытался он отмахнуться.

– Знаешь, мне больно осознавать, что ты мой папа. Я лет до шестнадцати мечтала, чтобы ты изменил свое отношение к нам. Я мечтала быть обычной девочкой, которую любит папа. Папа, который никогда не обидит. А ты ужасный эгоист. Ты всегда любил только себя!

– Выйди, я сказал! – закричал он и покраснел. Наверное, с ним мог случиться сердечный приступ, но мне не хотелось сейчас думать о нем.

– Я обещаю тебе, что буду счастлива! Я обещаю, что выйду замуж за человека, которого ты не примешь! Я обещаю тебе, что в моей жизни и жизни моих детей тебе не будет места! У моих детей будет только один дедушка, и это не ты! Я не позволю тебе осквернить самое дорогое, что есть на этом свете! – плакала и кричала я.

– В жилах твоих детей будет течь моя кровь! – зло проговорил он. – С этим ты ничего поделать не сможешь.

– Пусть тебя это утешает! Но носить они будут другую фамилию. Воспитывать их будет любящий отец. А лет через пятьдесят никто и не вспомнит, что был такой Борис Лютаев! Мне некем гордиться и я не собираюсь хранить о тебе память. Запру этот скелет в самый темный ящик, а ключи выброшу. История – единственная наука, которую легко переписать!

– Дочь, ты мне угрожаешь? – привстал он из кресла."

"– Это не угроза. Мы живы, пока о нас помнят. Хочу, чтобы ты сейчас начал осознавать, что память о тебе уже умирает! – я говорила такие страшные и обидные слова, что самой жутко стало. Отца моя речь тоже проняла. На его лице блуждала высокомерная ехидная улыбка, но я точно знала, он напряжен и напуган. О своей бессмертной душе он вряд ли задумывался, а тут ему прямым текстом заявили, что я сделаю все, чтобы о нем забыли после смерти.

– Тогда я тоже дам тебе еще одно обещание, отец, – спокойно произнес Егор, сидя в кресле напротив главы лютаевской группировки. – У меня не будет наследников. Я женюсь на Слепцовой, но детей, а значит и твоих прямых потомков, не будет. Пусть на мне наш славный род прервется. У Маши будут дети, но не Лютаевы. Поэтому можешь и дальше преумножать свое хваленое богатство, наращивать капиталы – оставишь все государству, перед которым так желаешь отмыться!

– Егор! – заорал отец и стукнул по столу. Но брат даже бровью не повел. – Ты не посмеешь!

– Увидишь. В нашей сделке рождение внуков не обсуждалось.