Запрети мне любить

– Я согласна с вами поговорить, – демонстрирую уверенность, которую не испытываю. Миша пытается запретить, но я, не глядя на него, накрываю под столом его руку. Впервые Юрий Петрович смотрит мне прямо в глаза. Может, это обман зрения, но мне кажется, я вижу толику восхищения или уважения во взгляде Тигиева-старшего.

– Тогда прошу в кабинет, – поднимается из-за стола и приглашает жестом.

– Папа… – на предупреждение сына он лишь отмахивается.

– Все будет хорошо, – не очень в это верю, но ничего другого на ум не приходит.

«Не убьет же он меня», – добавляю про себя. Миша недоволен, напряжен, но не останавливает. Я ощущаю его поддержку, и этого достаточно, чтобы за нас бороться.

– Присаживайтесь, Маша, – Юрий Петрович проходит за свой стол, а я опускаюсь на стул напротив. – У меня к вам всего два вопроса, и я хочу получить на них максимально честные ответы, – я киваю. Чувствую, вопросы будут с заковыркой. – Вы понимаете, во что втравливаете моего сына? – голос вроде не изменился, но в кабинете будто резко упала температура, по моей коже прошелся озноб. – Миша рискует своим будущим, своей жизнью, чтобы спасти женщину, которую любит. Я это могу понять. Считаю, это достойно уважения, но мне хотелось бы, чтобы девушка, ради которой все это затевается, была достойна подобных жертв.

Я могла понять отца Миши. Для него я лишь дочь Лютого. Преступника и бандита. А Миша – единственный сын, который ради недостойной девушки кладет голову на плаху.

– Я обещаю, что Миша никогда не пожалеет о своем решении, – пафосно, громко, но я так сильно его любила, что в этот момент верила всей душой в каждую произнесенную букву. – Я сделаю все, чтобы мы были счастливы.

– Будем надеяться. Но я спрашивал о другом.

«Вы понимаете, во что впутываете моего сына?» – сложный вопрос, на который так тяжело ответить. Я боюсь даже думать о том, на что может быть способен мой отец. Какими могут быть последствия нашей роковой любви?

– Я очень надеюсь, что ничего плохого с Мишей не случится, – сложно быть сильной, когда страшно за любимого.

– Тогда второй вопрос. Если так случится, что Миша преступит закон или станет врагом твоей семьи – ведь может случиться что угодно, – где окажешься ты? По какую сторону баррикад? Пойдешь рядом или отвернешься? Можешь сразу не отвечать.

Нетрудно догадаться, о чем идет речь. Передо мной может встать непростой выбор: семья или Миша.

– Я прошу тебя обо всем этом подумать. Сильному мужчине нужен надежный тыл.

– Я подумаю, – едва заметно кивнула. На долгие объяснения или рассуждения я не была способна, этот разговор выбил меня из привычной колеи.

– Тогда у меня больше нет вопросов, – развел он руками. Сама не своя я поднялась из-за стола и направилась в гостиную.