Запрет на тебя

И после этого в груди так дико горячо и так странно щекотно становится, невозможно не поморщиться.

Маринка выкатывает язычок, как я ее учил, и позволяет мне вдоволь наиграться. Луплю по нему хуем и луплю, будто ума только на это и хватает. Когда я последний раз такой херней страдал?

Не могу остановиться, пока она не перехватывает член своей рукой и не всасывает головку в рот. Нежно, со вкусом, с упоением это делает. Прикрывая глаза и постанывая от собственного удовольствия.

Член едва ей в рот проходит, а она кайфует. Кружит язычком по головке, вокруг нее. И снова всасывает. Со смачным причмокиванием выпускает. Уретру, из которой выскальзывает капля предэякулята, стегает капитально быстро. А потом вновь засасывает, слюняво и ласково облизывает. Я уже фантазирую, как кончать ей в рот буду, когда Маринка вдруг лишает мой член тепла.

– Дань… – выдает отрывисто, умудряясь смотреть мне в глаза. – Пять Г: жесткий секс.

И, казалось бы, все… Бомба активирована.

Но в этот раз что-то не срабатывает. Точнее, срабатывает не так, как должно.

Сморгнув набежавшую вдруг пелену, резко заталкиваю Маринке по самое горло. Она, естественно, тут же давится. Упирается ладонями мне в бедра, отчаянно отталкивает. Слезы градом, натужные хрипы и рвотные позывы, конвульсивная дрожь по всему телу – все это максимально пугающе ощущается, знаю. А я еще и ремень подтягиваю. Держу и держу, пока красивое лицо Чаруши не приобретает бордовый оттенок. Только тогда отпускаю.

Маринка рывком втягивает воздух и моментально закашливается. Хватаясь за шею, втягивает кислород уже осторожнее.

– Чё такое, Марин? Не нравится? – рявкаю для самого себя неожиданно. Злость внутри, будто лава, кипит. – А это только начало! Жесткий секс, блядь! Ты, мать твою, собираешься мозг включать?!

Помимо ярости какое-то запредельно сильное чувство душит. И не то чтобы я не пытался его разгадать... Просто сделать это неспособен.

Что за хрень?

– Но ведь тебе такое нравится, правда? – спрашивает Маринка, едва только ей удается вдохнуть достаточное количество воздуха. – С другими ты делаешь вещи и похуже!

Я щурюсь. Очень зло щурюсь.

– Не слишком ли много ты обо мне знаешь?

– Ты будешь удивлен… – сычит кобра многозначительно.

– Забыл, что у тебя на всю нашу банду всегда имеется нехилый компромат.

– Я просто внимательная, организованная и о-о-очень целеустремленная."

"– Лады… – выдыхаю, практически силой сдерживая все то, что на очередном подрыве чувств бросается, мать вашу, по груди врассыпную. – Насчет меня… Сдавай свои козыри.

– Нет! Ты мне не поверишь! Сейчас не поверишь… Рано… – мотает головой, пока не дергаю за ремень обратно. – Даня… Даня! – выкрикивает, поддевая металлическую пряжку пальцами и в страхе вцепляясь в нее.

– Марина… – выдыхаю, наклоняясь.