Запрет на тебя

– Твою ж мать… – рычу взбешенно.

И бросаюсь следом.

Нагоняю уже за воротами.

– Куда собралась ночью, в одиночку, в таком виде? – высекаю с жесткими паузами.

– Музыку слышишь? – выдает Маринка в ответ довольно, будто только и ждала, чтобы за ней пошел.

Блядь, конечно, ждала.

Чертова провокаторша!

– Ну? – подыгрываю якобы лениво.

– Тут недалеко курортный клубешник, – щебечет она. – Я иду танцевать. А после… – театральная пауза, за которой всегда следует какой-то особенный треш. Спецвыпуск, вашу мать! – После я собираюсь искупаться в море голышом. Третий пункт! Но тебе ведь неинтересен мой список, так что…

Хватаю ее за руку и, резко тормознув посреди тротуара, грубо разворачиваю к себе. Где-то совсем рядом разрывает глотку чья-то озверевшая псина, раздражающе хрипит из ближайшего ресторана шансон, к коже противно липнут букашки и присасываются комары, но мы не шевелимся.

Ведем бой взглядами.

– Ты, блядь, решила умереть молодой и красивой?

– За «красивую» спасибо, конечно, Шатохин… – шепчет с придыханием. – А вот когда умирать – сама решу.

Невольно на губы ее внимание обращаю. По всем стратегическим точкам резко током пробивает. Ну что, блядь, за ведьма… Целовала этого уебка. Убить ее надо. А лучше его! Его охотнее! Если бы не исчез еще до обеда, точно бы не сдержался.

– Где же твой Додик? Признайся, утопила гаденыша или ядом отравила? А может, голову ему отгрызла, пока мне назло всасывала?

Маринка вспыхивает ярко. Только вот от стыда ли, злости или обиды – хрен поймешь.

– Что значит, отгрызла? Я тебе что, самка богомола, дурак?!

Меня на последнем вопросе не в ту сторону кренит.

– Ты самка, точно самка, блядь… – подаюсь и кусаю ее за подбородок. Но в этот миг маятник дает ход назад, и все мои соображения уходят в ином направлении. – Какого богомола, Марина? Марина, блядь… Ты с ним трахалась, что ли? – сам не замечаю, как меня расшатывает до гула во всем теле.

– Еще я тебе не рассказывала!

– Марина!

Эта вертихвостка… Она заливается смехом, уворачивается и уносится, выцокивая по тротуару каблуками.

– Давай, вперед, – агрессивно горланю ей вслед. – Виляй вот так жопой, все бухие мудаки – твои!

– На то и расчет, – напевает стрекоза, приплясывая. – На то и расчет… На то и расчет… – наконец, оборачивается. Красивая, зараза. Смотрю на нее и будто с горы несусь. Что-то такое она своей чарующей улыбкой вынимает… Будто душу, вашу мать. – А ты со мной? Со мной, Данечка?

– Марина, блядь… – рычу разъяренно. А потом ору, разрывая пространство: – Лететь за тобой, сбивая столбы, не собираюсь!

И затыкаюсь.

Прячу руки в карманы джинсов. Стопорю себя. Загоняю в землю, как тот самый столб. Смотрю на манкую сирену из-подо лба. Качая головой, выписываю предупреждение.