Запрет на студентку

Что-то невероятное

вкусное, и такое же запретное.

Мне не девятнадцать.

Я умею держать себя в руках.

Глава 41. Люба

В последнюю неделю мои дни похожи на дни сурка.

Просто они однообразные. И как бы ужасно не звучало, меня это

устраивает. Это дарит ощущение безопасности. Может оно и ложное, но

мне все равно. Трусливо скрываться от Касьянова очень утомительно, зато

я могу с уверенностью сказать, что сегодня у меня не будет неприятностей, а это… гораздо важнее. Через неделю я выйду на учебу. Вот что давит на

меня. Давит и давит. В моих дурацких руках не так много козырей. У меня

их вообще нет. Никаких. И еще я просто не хочу никого видеть… Я

справлюсь… Только не знаю как.

— Как-нибудь… — шепчу, натягивая на озябшие пальцы рукава свитера.

Закусив губу, рассматриваю белые носки с красными клубничками в

большом лотке со всевозможным барахлом текстильного отдела самого

распиаренного в городе сетевого магазина. Не удивительно, что цены здесь

такие ненормальные.

В почти десять вечера кроме меня на всех этих бесконечных квадратных

метрах почти никого. Это тоже дарит ощущение безопасности. Мало кто

ходит за покупками в десять вечера понедельника.

Изучив состав на этикетке, бросаю носки в тележку и толкаю ее вдоль

огромных стеллажей бакалеи.

Глядя в свою тележку, понимаю, что должна остановиться прямо сейчас. У

меня уже и так покупок больше, чем смогу самостоятельно дотащить хотя

бы до такси, но у моего брата день рождения, и тридцать лет бывает один

раз в жизни, поэтому решаю взять еще и икры. Не знаю сколько недель нам

потребуется, чтобы все это съесть, но я готова два дня простоять у плиты, лишь бы… не думать… лишь бы не тосковать… об этом… этом дураке…

Замерев у холодильника, пытаюсь припомнить, зачем сюда пришла.

Как капризный ребенок поджав губу, выхватываю с полки маленькую

жестяную банку и швыряю ее в тележку. Захлопнув холодильник, иду к

кассам, по дороге захватив пачку чая, но врезаюсь в невидиму стену, когда

вижу впереди широкую спину в черном пальто.

Открыв от изумления рот, слежу за тем, как Александр Андреевич шагает

мимо закрытых касс к единственной рабочей и ставит на ленту

здоровенную пластиковую бутылку с голубой жидкостью.

На его голове капюшон толстовки, который никак не сочетается со строгим

черным пальто. Даже несмотря на этот капюшон не узнать его я могла бы

только если лишилась бы всех органов чувств разом!

Впившись в ручки тележки, врастаю в пол, осматриваясь по сторонам в

поисках хоть какой-то поддержки.

Все мои тяготы вдруг наваливаются на меня разом.

Все разом.

Когда вижу его здесь, перед собой, вдруг чувствую себя ужасно слабой.