Запрет на студентку

— Предлагаю оставить этот вопрос открытым, — смотрю на нее поверх

меню.

Рыжие тонкие брови сходятся на переносице. Кажется это означает, что

мое предложение отклоняется. С интересом наблюдаю за тем, как

вращаются колесики в ее голове и дуются губы.

Девчонка.

— Мне овощное пюре и печень… — вручает подошедшей официантке

меню. — Латте с карамелью и… один “Медовый месяц”. Спасибо.

— Стейк, овощной салат и бутылку минеральной воды, — отдаю свое

меню, складывая на груди руки.

Метнув в меня взгляд исподлобья, Люба отворачивается к окну, за которым

метёт.

Не могу перестать на нее смотреть. И это не в первый раз. Черт…

— Хотите сыграть в игру? — спрашивает деловым тоном, продолжая

смотреть на то, как мою машину прямо на глазах засыпает по самую крышу.

Ее щеки заметно розовеют.

— В игру? — переспрашиваю.

— Да, — переводит на меня глаза. — Если я выиграю, вы меня поцелуете.

Я должен был догадаться.

“Девятнадцать лет”, — напоминаю себе. — “Че ты хотел?”

Игры в поцелуи. Ладно. Предположим.

— Этой игрой ты предлагаешь закрыть вопрос “свидания”? — интересуюсь.

— Это называется “гамбит”, — растягивает в фальшивой улыбке губы. —

Ход, чтобы сдвинуть игру с мёртвой точки.

Не совсем так, но мне без разницы, как “это” называется. Ее рот — это то, чего мне хочется и без всяких игр с тех пор, как увидел его две недели

назад.

— А если выиграю я? — просто из любопытства.

— М… — пожимает она плечом. — Тогда я вас поцелую.

Выгибаю брови.

— У этой игры существуют альтернативные версии?

— Нет.

В голубых глазах пляшут фейерверки.

Вздохнув, осматриваю полупустой зал.

Отшиб города в разгар новогодних праздников. Самое “то”, чтобы сыграть в

игру, в которой я собираюсь прицельно и взвешенно проиграть.

Глава 23. Романов

Встав со стула, разворачиваю его и ставлю рядом с Любой, чтобы свести

наше положение в пространстве к позиции “лицом к лицу”.

— Начнем? — сажусь на стул, положив на колени локти.

Теребя черный атласный бант блузки, разворачивается ко мне вместе со

своим стулом и, вытянув шею, смотрит на зал за моей спиной, а потом на

меня.

К горящим щекам добавился блеск в глазах.

Ее волнение я мог бы пощупать пальцами, до того оно очевидное. Я был

бы последним брехуном, если бы сказал, что сам не волнуюсь. Я волнуюсь, и еще как, потому что с трудом могу припомнить, когда целовал женщину

ради поцелуя, а не ради секса. Черт. Если исходить из этой логики, я не

делал этого долбаную кучу лет. Рот Яны оказался в моих трусах раньше, чем мы допили первую бутылку шампанского из моих марочных запасов.

Чертовски соблазнительно облизнув губы, Люба хватается пальцами за

сидушку деревянного стула, не забыв бросить взгляд на свои колени между

моих разведенных ног. Заглянув в мои глаза, очень тихо говорит:

— Я меня есть тату.