Запрет на студентку

Не пойму, какого хрена мы не пересеклись за последние две недели?

У нее всегда одни духи. Сколько ее знаю.

Поставив на комод бутылку, сжимаю ее затылок и наваливаюсь на эти

губы, как животное. Она вздрагивает и о меня трется. Моя реакция

очевиднее некуда. С напором толкаю язык. Ее рука скатывается вниз и

сжимает мою ширинку.

— Вау… — шепчет, глядя на меня полупьяно. — После развода у всех так?

— Не проверял, — закрываю тему.

Я бы мог сказать, что моя реакция имеет какое-то отношение к чувствам, но правда в том, что мне просто нужна женщина.

— Хочешь в гости зайти? — усмехаюсь, глядя в ее запрокинутое лицо.

— Уже давно, — облизывает она губы, пристально смотря в мои глаза. —

Только не сейчас. Там Севастьянов. Мне с ним нужно почирикать.

Из гостиной доносятся голоса и смех. Народу здесь как всегда полно.

— Присоединишься? — обнимает меня за талию.

— Угу, — снова смотрю на нее.

Покружа глазами по моему лицу, медленно отстраняется.

— Да что ж такое, — рычу, нащупывая в кармане брелок.

Глядя на дисплей, жму на кнопку. Затыкается, а потом опять срабатывает

сигнализация.

Твою мать.

Разблокировка дверей не срабатывает, слишком большое расстояние.

Брелок орет, как бешеный.

— Ой, да забудь, — снова прижимается ко мне Маргарита. — Пошли… я

тебя накормлю…

— У соседей ребёнок маленький, — снимаю с себя ее руки, начиная

обуваться.— Нужно отключить.

— Ты такой правильный, Романов, — дует она губы, отходя на шаг.

— Скоро вернусь, — бросаю на неё насмешливый взгляд, выходя за дверь.

— Ты что, уже уходишь? — возмущается Таня.

— Сигнализацию прибило, — сбегаю по ступенькам, застёгивая куртку. —

До дома сгоняю.

— Тебя добросить? — кричит вслед Чернышов.

— Сам, — отвечаю. — Ножками.

Отойдя от дома метров на десять, пробую опять.

Бесполезно.

Затолкнув в карманы руки и накинув капюшон, быстро шагаю, скрипя

снегом. Вынырнув из-за угла продуктового магазина, решаю заглянуть в

него за презервативами и торможу на месте в дебильном неверие.

Глядя на освещенный фонарём пятачок парковки, бросаю в чёрное небо:

— Да что ж такое!

Глава 16. Романов

В последнее время мне начинает казаться, что город с населением в

полмиллиона человек — это дырявая обувная коробка, потому что в

тридцати метрах вдоль древнего зеленого внедорожника расхаживает…

твою мать… Стрельцова.

Люба.

Одетая в толстый серый пуховик почти до самых пяток и шапку с большим

меховым помпоном. Подкрученные рыжие волосы разбросаны по плечам, на ногах меховые ботинки, будто у нас тут Северный Полюс и бегают

пингвины. И то, что я не могу слету определить, радоваться мне или

плакать, напрягает. Как и то, что я двигаюсь на нее быстрее, чем успеваю

определиться.

Маленькая лгунья, какого хрена она тут делает?

Две недели про нее не вспоминал, дел по горло.