Запрет на студентку

Он становится дико злым, но и я тоже!

— Я не думала, что в ничего не значащих отношениях принято делиться

проблемами, — доверительно сообщаю я.

— Тут ты права, — бросает он. — Но я спрашивал неоднократно, что, твою

мать, у тебя стряслось?

— Я решила, что тебе не до меня, — сложив на груди руки, впиваюсь

глазами в лобовое стекло.

— Я дал повод так думать?

— Ты давал много всяких поводов.

— Надеюсь, теперь этот гребаный вопрос решен?

— Если ты так считаешь! — рычу я.

Кажется, даже воздух вокруг нас стал колючим.

Вперив взгляд в стекло, он молчит, а потом вкрадчиво говорит:

— Сегодня я сказал тебе две важных вещи. Первая — я люблю тебя.

Вторая — я пришел за тобой, а это значит, и за всеми твоими проблемами

тоже. В этом нет никакой двусмысленности, только факты. Если тебе нужно

время, чтобы их переварить, займись этим на досуге.

— Отлично! Как только у меня появится время, я обязательно об этом

подумаю, — злюсь, сама не понимая почему.

— Будь добра.

Насупившись, молчу.

Его это устраивает, потому что он молчит тоже.

Мне не нужно время, чтобы “переваривать” его факты! От них у меня сосет

под ложечкой и печет в груди. Что мешает мне сказать ему то же самое?

Может то, что я все еще помню, как на его локте висела другая женщина?

Припарковав машину перед одной из частных городских клиник, он достает

из кармана телефон и выходит из машины. Остановившись перед капотом, смотрит на меня через лобовое стекло, ведя с кем-то телефонный

разговор, а когда подходит к моей двери, отталкиваю его руки, говоря:

— Я сама.

Сжав зубы, придерживает меня за локоть, ведя к центральному входу, над

которым огромная вывеска. Мои ботинки кажутся неподъемными, но я

просто не хочу, чтобы он таскал меня, как какую-то покалеченную.

На стойке регистрации нас встречает молодой мужчина в белом халате и

со стетоскопом на шее. У него лысая голова и широкая улыбка, адресованная Романову.

— Привет, — пожимает его руку Саша, вторую опуская на мое плечо.

— Давай в лифт, — отвечает тот, глядя на меня совсем не с медицинским

любопытством.

Его брови еле заметно ползут вверх. На губах появляется озадаченная

улыбка. Мне этого достаточно, чтобы в одночасье почувствовать себя

неловко. От этого мои щеки начинают пылать.

Взгляд Саши не выражает ничего, как и его лицо.

— Это Люба, — кивает на меня Романов. — Люба, это Андрей.

— Будем знакомы, — кивает мужчина, бросив на него все тот же

удивленный взгляд.

— Очень приятно… — пригладив рукой волосы, отвожу глаза.

От вида больничной кушетки, на которую указывает врач, становится еще

хуже. Остановившись надо мной, Романов помогает расстегнуть пуговицы

на шубе, потому что мои пальцы совсем не слушаются. Стянув ее с моих

плеч, раздевается сам и усаживается на стул в углу.