Запрет на студентку

— Все отлично, — криво улыбнувшись, осматриваю зал поверх ее головы.

Мероприятие вошло в фазу “все люди братья”, судя по гулу разговоров и

звону бокалов.

— Может тебе выпить нужно? — мурлычет Марго, кладя ладонь на мою

шею. — Расслабишься.

— Я за рулем, — напоминаю, опустив на нее глаза.

Ее прикосновения вызывают физический дискомфорт. По-моему, я четко

дал понять, что они меня не интересуют еще два часа назад, поэтому

смотрю на нее бесстрастно.

— Можем здесь остаться… — забрасывает на мою шею вторую руку.

Роняю свою, останавливаясь. Не только потому что ее предложение меня

не интересует, а еще и потому, что в моем кармане вибрирует телефон, и

прямо сейчас только колоссальным усилием воли моя рука находится не в

нем.

— Марго, — говорю, решая расставить точки. — Я не свободен.

— Пф-ф-ф… — запрокинув голову, она смеется. — А что, опять жениться

надумал? Ты хоть с ЗАГСом в этот раз не спеши, — добавляет, сверкая

глазами.

Сжимая губы в тонкую линию, убираю ее руку со своей шеи.

В данный момент мне абсолютно плевать на то, что она думает. Я думаю

лишь о том, что там в моем телефоне, твою мать.

— Я не боюсь ЗАГСа, — обрубаю её. — Там бывает интересно, особенно

если ты в главных ролях. Попробуй как-нибудь, может понравится.

Обойдя ее, пробираюсь к выходу из зала, стараясь по пути не снести кого-нибудь вроде юбиляра. Выхватив из кармана телефон, читаю:

“Все в порядке. Была занята”

Подойдя к окну в деревянной декорированной раме, упираюсь в стену

рукой, испытывая очередной прилив раздражения. Но проблема в том, что

я не могу понять на кого оно направлено — на нее или на меня самого, потому что я веду себя, как полный придурок.

Размяв шею и поиграв челюстью, пишу:

“Возьми трубку”

Поднеся к уху телефон, смотрю в окно, за которым темнеет и считаю гудки.

Отвечать Люба не спешит, и теперь я совершенно точно бешусь по-настоящему. Решаю, что она и вовсе ее не возьмет, когда все же слышу в

трубке тихое “алло”.

Выдохнув, проклинаю свою неспособность быть с ней хоть мало-мальски

строгим. От звуков ее голоса по хребту стекает кипяток, будто я годами без

женщины, а я без нее всего лишь восемь часов.

— Как дела? — спрашиваю, кладя на пояс руку.

— Все нормально… — повторяет, но в ее голосе улавливаю что-то не то.

Что-то, твою мать, не так.

Вспоминаю ее звонок сегодня днем. Тогда я получил точно такой же ответ, но звонить мне без повода настолько не ее почерк, что я решил было

перезвонить, даже несмотря на то, что на совещаниях такого обычно не

делаю.

— У тебя сегодня пластинку заело? — интересуюсь, стараясь звучать

ровно.

— Ты спросил, и я ответила, — шелестит ее голос.

— Давай представим, что этим вопросом я намекал на то, чтобы ты

рассказала мне, как проходит твой день, — предлагаю с преувеличенной

мягкостью.