Запрет на любовь

— Филь, не хочу тебя расстраивать, но семеро одного не ждут. Это не твоя бабуленция сюда топает?

— Аполлинария! — зовёт её та. — Ты забыла пирожки!

— Ой…

Девчонка быстрым шагом спешит к ней. Забирает пакет. Целует старушку в щёку и возвращается.

— Угощение для ребят, — изъясняется, запыхавшись.

— АПОЛЛИНАРИЯ! Эй! — ржут с неё Ковалёва и Зайцева. — Звездец прост. Чего мы ещё о тебе не знаем?

Филатова густо краснеет.

— С чем запрещёнка? — интересуется Свободный.

— Картошка, капуста, печень.

— О май гад. Тренер, прости.

— Вот, — она раскрывает пакет, когда Денис подходит к нам.

— Хера се, твоя бабка напекла. Целую кастрюлю, — присвистывает.

— Вообще-то, я сама пекла. По бабушкиному рецепту конечно, но…

— Реально сама? — удивляется он.

— Ну да, — она заливается краской пуще прежнего.

— Дэн, ты несёшь жратву или нет? — орёт Ромасенко.

— Койотам моим возьму тоже? — спрашивает он, складывая в целлофан пирожки.

— Бери сколько нужно.

— Так! А теперь стали все в колонну по двое! — командует физрук, которого я заметила только сейчас.

— Александр Георгиевич, мы чур первая пара. Сразу за вами.

— Становитесь."

"— Гля на Зайцеву. Не зря наряжалась в этот раз, — хмыкает Вебер.

— Женя безответно влюблена в младшего сына Шац, — шёпотом поясняет мне Филатова. — В прошлый Александр Георгиевич не смог пойти с нами. Ногу сломал. Она так рыдала… Расстроилась очень.

— Одиннадцатый «А»! Рты закрыли! По двое распределились! Вспомнили игру в ручеёк! Быстро!

Начинается возня. Одноклассники, шумно переговариваясь, занимают места друг за другом.

Оставляю Илону с Полиной. Встаю за ними.

— Считаю, — объявляет Шац. — Два, четыре, шесть, восемь, семнадцать… Джугели без пары.

— Она со мной, — заявляет нарисовавшийся по правую руку Абрамов.

— Нет. У меня есть пара! — возмущённо протестую. — Мозгалин.

— А где он, Боже?

— Вон он. Херню опять складывает из бумаги, — кричит кто-то из толпы.

— Мозгалин! Немедленно иди сюда!

— Иду.

Плетётся к нам.

— Абрамов назад.

Успеваю краем глаза заметить недовольное лицо Кучерявого.

— Матильда Германовна, Джугели — девчонка, нелогично ставить её в пару с Мозгалиным. Пусть он встанет с Ромасенко. Максим поможет ему в случае чего.

— Ну тоже верно. Да, давайте так, — соглашается она.

Какого…

— Чё-чё? Максим поможет? А Максима никто спросить не хочет? — Ромасенко толкает Абрамова в плечо, но тот, довольный собой, лишь улыбается.

— Свободный, Горький — двадцать один, двадцать два. Петросян — двадцать три. Мы с тобой замыкаем колонну.

— Радость-то какая…

— Всё, мои дорогие, — Шац хлопает в ладоши. — Напоминаю, в ближайшие два часа нас ждёт пешая прогулка по лесу. Вот вам спрей. Обрабатываемся дружно от клещей.

— Короче, делала расклад накануне.