Запрет на любовь

Кучерявый, усмехнувшись, поднимается со своего места и, прихватив с собой полупустой рюкзак, под пристальным вниманием всех присутствующих выходит из кабинета. Напоследок от души хлопнув дверью.

Тик-так. Тик-так.

В образовавшейся тишине слышно, как перемещается стрелка настенных часов.

Ромасенко, смахнув бланки с парты, тоже встаёт.

— Это ещё что такое?! Сел! Вы итак оба на учёте!

— Клал я на ваш учёт.

Уходит из класса вслед за другом.

— Я буду жаловаться на тебя в Департамент! И твоя мама-директор тебе не поможет!

Переглядываемся с Илоной. Она выгибает бровь.

— Потерянное поколение. Ваша вседозволенность не знает границ! — наклоняется, чтобы поднять с пола листы.

— А ваша? — зачем-то выдаю я вслух.

Она выпрямляется и хмуро на меня взирает.

— Не оправдываю поведение Абрамова, но вы тоже позволяете себе слишком много.

— Факт, — подаёт голос Паша. — Такими словами с лёгкостью разбрасываетесь. Наркоман, зек, щенок, маргинальное ничтожество.

— Ага. Думает, если училка, то всё можно.

— Закрыли рты! Униженных и оскорблённых из себя, видите ли, строят. Ты, Зайцева, уж вообще бы молчала! Интеллекта хватает лишь на то, чтобы подобрать цвет юбки.

— Чего?

— Я тоже сдаю, — Горький отдаёт ей бланки.

— Звонка не было! Вернись сейчас же!

Но он игнорирует её команду.

— И правда. На фиг, — подскакивает со стула Рыжая.

— Давайте тогда уж все сдадим, — предлагает Петросян.

— Тринадцать минут до конца урока! Сели все!

Поздно. Реакция запущена. Одноклассники толпой покидают кабинет математики. Мы — не исключение.

— Филатова, ты-то куда?!

— Простите, — Полина опускает глаза, но продолжает путь до двери вместе с нами.

*********

Два часа спустя сидим в актовом зале, ведь по расписанию сейчас репетиция с хореографом.

— У меня нет слов, ребята. Осталось всего ничего до выпуска, а вы себя ведёте подобным образом, — глядя на нас, расстроенно качает головой Шац.

— Математичка сама виновата. Совсем берега попутала.

— Максим, — устало вздыхает классный руководитель, — не тебе про берега вещать.

— Матильда Германовна, она не имеет права нас оскорблять! Тупой меня назвала! Я матери пожалуюсь.

— Мы будем танец репетировать или как? — осторожно вклинивается в беседу девушка-хореограф.

— Да, извините, Елена Александровна, я с ними позже переговорю. Репетируйте.

Шац отходит, но зал не покидает.

Будет здесь. Уже боится оставлять нас без надзора.

— Всё, мальчики-девочки, — хлопает в ладоши Елена Александровна, дабы привлечь наше внимание, — по местам и погнали. Повторяем первый кусок и учим следующий. Времени у нас очень-очень мало.

Расходимся. Начинает играть музыка.

— И… Раз, два.

— Джугели, есть разговор.

Обхожу вокруг Паши круг.

Так уж сложилось. Я танцую с ним.