Запрет на любовь

Подарок. Теперь ещё и это.

Совсем спятил?

Мысли итак постоянно крутятся вокруг того вечера. Если закрываю глаза, сразу вижу Марселя и воскрешаю в памяти ненужные детали.

Танцевальный зал. Близость сильного, напряжённого тела. Волнующие прикосновения. Будоражащий шёпот.

«Будешь скучать также сильно, как я?»

И следующий кадр.

Дождь. Мокрая рубашка. Глаза в глаза. Его ладони на моём лице. Асфиксия. Нехватка кислорода и паника. Горячие губы на щеке. Волна ужаса и дрожи.

Хватит думать об этом, Тата. Нельзя.

Палец зависает над опцией «удалить», но через несколько секунд я зачем-то добавляю присланный Илоной снимок в сохранёнки.

Отложив телефон в сторону, встаю. Влезаю в тапочки, подхожу к полке и снимаю с верхней ту самую маленькую коробочку, которую Он отдал мне на улице.

Честно говоря, я умирала от любопытства всё это время. Но сперва была слишком зла на него, а потом уехала, естественно, оставив подарок здесь.

Возвращаюсь на кровать. Открываю коробочку. Достаю маленькую новогоднюю открытку с ёжиком.

Он похож на меня, да.

Беру плоский футляр. Не терпится узнать, что же там внутри.

А там оказывается украшение.

Симпатичный, изящный серебряный браслет с камушками. Топаз, аметист, фианиты. Замысловатый узор плетения.

Снова вздыхаю. Сокрушённо качаю головой. И, пока никто не видит, поддавшись искушению, примеряю, конечно. Ведь я — та ещё ворона в этом плане.

*********

Болею.

Грипп."

"Первые дня три прям безвылазно валяюсь под одеялом, строго по часам принимая лекарства, которыми исправно пичкает бабушка.

В четверг-пятницу мне становится лучше и я сажусь за уроки, чтобы догнать класс по всем предметам.

В принципе, за выходные мне удаётся это сделать. Даже получается разобрать с Полиной «Системы уравнений». Она реально объясняет очень и очень доходчиво. Не то, что наша мегера-математичка…

В среду едем с Алисой Андреевной к врачу. Меня, наконец, выписывают.

Неминуемо надвигается четверг и, несмотря на то, что в школу иду уже с определённым настроем, глупый орган под названием сердце всё равно при виде Абрамова замирает.

Филатова, Вебер или Шац (кто-то из них, вероятно) явно слили дату окончания моего больничного. Иначе как объяснить тот факт, что парень, прислонившись к колонне, поджидает меня на крыльце перед занятиями? Причём в руке у него опять цветы.

— Джугели…

Его голос настигает, когда я, поднявшись по ступенькам, намереваюсь просто пройти мимо.

— Тормозни на минуту.

Останавливаюсь. Медленно разворачиваюсь.

Соберись, Тата! Ты знаешь, что делать.

— Привет, — оттолкнувшись от колонны, подходит ближе.

Цепляемся глазами.

Рассматриваем друг друга долго и внимательно.

— Ты как? Выздоровела?

Занимательно. Только сейчас решил поинтересоваться моим здоровьем. С тридцатого декабря не писал мне.