Запрет на любовь

На нём брюки и белоснежная рубашка, верхние пуговицы которой небрежно расстёгнуты.

Глаза скрывают тёмные очки, но, увы, сомнений не остаётся — это Он…

Глава 4

Марсель

Прямо перед началом ежегодной торжественной линейки замечаю в толпе выпускников Её. Ту самую девчонку, благодаря которой заимел серьёзные проблемы.

Игнорируя приветствия одноклассников, под аккомпанемент фанфар направляюсь к Ней.

Встаю чётко за спиной. Какое-то время пристально рассматриваю, акцентируя внимание на деталях.

Недешёвые с виду цацки. Брендовая сумка. Вычурный букет, выделяющийся на фоне других посредственных веников. Стильный костюм белого цвета. Выпендрёжные босоножки, усыпанные камнями.

Не знаю, кто такая, но птица явно залётная.

На пафосе. Пахнет и выглядит дорого.

Склонив голову влево, медленно выдуваю поток воздуха ей в шею. Густые, тёмные волосы собраны наверх, что позволяет беспрепятственно наблюдать за реакцией кожи. На ней тут же отчётливо проступают мелкие мурашки.

Девчонка резко дёргается. Поворачивается. Вроде как возмутиться собирается, но замирает и, широко распахнув глаза, таращится на меня в немом шоке. Не ожидала.

Что ж. Ей стоило бы знать, что в нашем маленьком городке всего одна старшая школа…

— Сюрпрайз, — изрекаю мрачно, нависая над ней грозовой тучей.

Проходит секунда.

Две.

Три.

Она бледнеет. Возвращает взгляд на сцену. Сильнее стискивает пальцами букет и нервно сглатывает. Правда почти одновременно с этим, показательно мотнув головой, распрямляет плечи и вздёргивает кверху нос.

Мои губы растягиваются в ухмылке.

Вот так встреча!

— Чё за краля? — интересуется Ромасенко, вставая рядом.

— А ты присмотрись.

Он хмурит брови и щурится.

— Не врубаюсь.

— Это та стукачка с пляжа, которая должна тебе новую резину, — подсказывает ему Дэн.

— Реально? Это она? — удивляется Макс.

Многозначительно переглядываемся.

— Чё будем с ней делать? — чеканит друг практически ей в затылок и, естественно, наш разговор девчонка прекрасно слышит.

Не успеваю ответить на его вопрос, потому что Германовна начинает громко орать:

— Абрамов! Какого, спрашивается, ты здесь? Там у Филатовой уже истерика началась. Немедленно отправляйся к ней!

Мать вашу. Забыл.

— На крыльце стрельнёмся, когда весь этот стрём закончится, — бросаю пацанам и отпихиваю в сторону зевающего одноклассника.

Вон даже представителям ботообразных тут скучно.

— Рубашку застегни на верхние пуговицы. И чтобы окуляры свои мне снял! — грозным тоном догоняет классуха в спину.

— Привет, — улыбаясь, чирикают девчонки, когда прохожу мимо.

— Зачётная юбка, Ковалёва, — успеваю отметить по ходу движения.

— Эспешали фо ю[1], — выдаёт на ломаном английском и посылает мне воздушный поцелуй.