Трогать запрещено

— Не хочу, — сонно хнычу в подушку. — Не хочу, чтобы эти дни заканчивались…

— Да брось, будет еще лучше! — тихо хрипло посмеивается надо мной Дан. — Давай, Котенок, — тяжело вздыхает, — поднимаемся.

— Поцелуйчик, — прошу, чтобы хоть немного отсрочить выезд.

Минут через тридцать мы все же поднимаемся. Успеваем сбегать в кафешку позавтракать и, вернувшись, начинаем собирать сумки.

Через час мы покидаем номер.

— Надеюсь, ничего не забыли, — не знаю, в какой раз обвожу взглядом комнату.

— Забыли, значит, вернемся, — подбадривает меня Титов.

— Летом здесь, наверное, рай, — улыбаюсь и целую Дана в губы. — Спасибо за такой классный отдых, Дан.

— Тебе спасибо, Юль.

Внедорожник Богдана прилично завалило снегом. Мой мужчина закидывает наши сумки в багажник, заводит машину, прогревая ее и берется за щетку, чтобы почистить. На улице сегодня комфортные минус десять и легкий снег.

Я кручусь рядом с Титовым. То снежок слеплю и кину в Богдана, то обниматься и целоваться лезу. Он не отстает и отвечает тем же. Максимально увлекшись друг другом, я только краем уха слышу, как с рычанием мотора на парковку заезжает машина. Наверное, кто-то из посетителей так торопится заселиться.

На тот момент даже мысли не мелькает обернуться и посмотреть, кто со скрипом шипов по снегу притормозил около нас. А зря. Потому что когда за спиной звучит знакомый голос, звенящий от ярости:

— Надеюсь, у вас двоих есть для меня логичное объяснение происходящего! — сердце подпрыгивает до самого горла.

Богдан оборачивается, его рука на моей талии сжимается сильнее. Я же не нахожу в себе сил даже сделать вдох. Зажмуриваюсь. Реальность слишком быстро догнала нас.

Встречаюсь взглядом с тем, кого никак здесь быть не должно. Доложили доброжелатели херовы. Понимаю, что внутри поднимается раздражение. Ворочается и шипит, как потревоженная змея. Я потом обязательно Костяну этот «финт ушами» припомню. Ему и его Нюте. Кроме них, «донести» было больше некому.

Машинально отодвигаю Юлю себе за спину, что, должно быть, выглядит глупо, потому что передо мной стоит ее отец. И тем не менее, инстинкты с ней работают исправно: мое — значит надо защищать.

— Степ, — выходит натужно. — Давай без резких телодвижений.

— Пап, — пищит девчонка, выступая вперед. — Пап, я все объясню…

Однако Данилов на дочь даже не смотрит. Взгляд в упор на меня. В расстегнутом пальто, взбешенный и взъерошенный. Видок такой, будто мчал сюда на всех порах, подскочив прямо с кровати. Не удивлюсь, если оно так и было — время едва перевалило за одиннадцать.

— Не выражайся и не пугай девочку. Давай поговорим спокойно, — предлагаю, примирительно поднимая руки. — Херово вышло, согласен. Мой косяк. Но не пори горячку. Не при Юле.

— Юля, в машину! — скомандовал Данилов.