Трогать запрещено

Чем больше народу, тем веселее и все в таком духе, — старательно изображаю веселую дурочку, хотя у самой поджилки трясутся так, что приходится стиснуть колени, чтобы ноги не дрожали. — Покатаемся на лыжах, на бордах, поваляемся в снегу. Обещаю, что буду вести себя прилично, па. Не пить, не курить, не дебоширить!

— Ты и дебоширить? Я бы на это посмотрел, — смеется папа. — Хорошо, конечно, — делает глоток кофе. — Ты уже взрослая, запретить и запереть тебя дома я не могу. Когда уезжаете?

— Часа через полтора.

— Дня через три или четыре.

— Идет, — кивает, — но при условии, что ты мне два раза в день отзваниваешься. Я буду переживать.

— Я тебя обожаю! — подскакиваю со стула, обнимая папу за шею. — Ты самый-самый лучший!

— Беги давай, — смеется родитель, — собирай вещи.

— Мхм, — чмокаю в щетинистую щеку. — Ты тут тоже не скучай, ладушки?

— Ладушки-ладушки. Костюм горнолыжный не забудь! — кричит вдогонку, пока я, перелетая через ступеньку, несусь в свою спальню.

Ворота открываются ровно в половину двенадцатого.

Я нетерпеливо топчусь на месте, поглядывая на часы, когда желтый жизнерадостный «жук» подруги заруливает на заснеженную территорию дома. Кидаю Богдану сообщение.

В ответ прилетает лаконичное «жду».

Он уже на месте. Чувствую себя участницей ОПГ! Если вдруг наш коварный замысел вскроется — папа меня убьет. Нет, поправочка! Сначала он убьет Титова, а уже потом доберется и до меня. Ух.

Нервно отдергиваю шапку.

— Приветики! — бодро выпрыгивает из машины Вероника, припарковавшись у крыльца.

Обнимаемся, чмокая друг друга в щечки. Для той, кто тусила и «развлекалась» до утра — Ника выглядит потрясающе.

Мы переглядываемся, посмеиваясь. Резко замолкаем, когда дверь в дом за моей спиной открывается и на пороге появляется папа с моей дорожной сумкой наперевес.

— Вероника, здравствуй, — улыбается па.

— И вам не хворать, Степан… э-э-э…

— Аркадьевич, — подсказываю я.

— Точно. Степан Аркадьевич, — расплывается в улыбке подруга. — Как ваши дела?

Меня всегда восхищало умение Ники чувствовать себя комфортно, что в компании ровесников, что в окружении людей намного ее старше. Веселая болтушка, острая на язык. Помню, когда первый раз познакомила их с папой, он слегка приофигел от смелости моей подруги. Было это в пятом классе. Однако Степан Аркадьевич быстро свыкся с ее шебутным нравом, понимая, что вопреки внешней импульсивности и эмоциональности, Ника очень рациональная и разумная девушка.

— Семейный отпуск, значит? — интересуется папа, открывая багажник Никиного «жука», чтобы приземлить туда мою сумку.

— Угу. Традиция, что поделать, — разводит руками прирожденная актриса Вероника.

— Классная традиция.

— Да не скажите.