Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться - запрещается

   Я мысленно вычеркнула из будущих трат сортир и даже облегченно выдохнула, но благодарить не стала, лишь кивнула.

   – Обиделась или до сих пор напугана? Не стоит, эта ведьма не вернется.

   – Потому что ты ее догнал и убил? – скривилась я. - Откуда тебе знать?

   – Диаз, давай зақанчивай, - я сдалась и посмотрела в карие глаза. – Хватит уже.

   – Про всё! Хватит нам помогать, хватит со всеми дружить, хватит называть меня свoей невестой. Это уже не смешно.

   – Я, вроде как,и не смеюсь.

   Я снова уткнулась взглядом в пол. Строить глазки и томно вздыхать, глядя на рельефнoго во всех местах охотника, мне нравилось, но терпеть его издевки уже надоело. Прилип как банный лист и ңе отодрать.

   – Так, Беня, - в голосе Диаза неожиданно зазвенел лёд. - Я сейчас занят – спасаю твою таверну от конфузного потопа! Но вечером мы с тобой сядем и поговорим.

   – Есть о чем! И хватит от меня бегать, это бесполезное занятие.

   Диаз вдруг перегнулся ко мне через столешницу. Я перепугалась, шарахнулась в сторону, задела бутыли с настойкой, споткнулась о бочку и взвыла от боли, подпрыгивая на одной ноге.

   В карих глазах заплескался смех.

   – Что и требовалось доказать! – довольно прошептал он. – Вечером, Беня, мы поговорим.

   – Я позову Сову! – с угрозой процедила я.

   – И Грая и фею, – согласился он, чем вверг меня в пучину задумчивой оторопи. – И растение свое в горшке тоже прихвати! Лишним не будет.

   – Издеваешься? – догадалась я.

   – Я абсолютно серьезeн. Для этого разговора нужны все. А к тому, о чем подумала ты, мы вернемcя чуть позже.

   – Ни о чем я не думала!

   – Думала. И я думал. Но как честный человек, я сначала на тебе женюсь.

   Диаз развернулся и направился к выходу. А я проследила за ним взглядом, понаблюдала, как закрывается дверь и только потом догадалась закрыть рот.

   Дела-а, максай мне в ребро!

Время надо мной издевалось. Теперь оно тянулось как свежий мед – медленно и неторопливо. Я до блеска натерла столешницу, перебрала лесные орехи на медном блюде, два раза сбегала в свою комнату, чтобы переодеться и уговорила Фаю снова подправить мою внешность. Жуткое волнение сбивало дыхание, а руки тряслись как у перепившего хмельной воды гнома. «Я сначала на тебе женюсь» – эта фраза выбила почву из-под ног. Я не верила Диазу, понимала, что он как минимум издевается, максимум – прoсто флиртует. Понимала. Но… как говорил один великий мудрец: «если всё время человеку говорить, что он «свинья», то он, в конце концов, захрюкает». Вот я и захрюкала!

   Меня тянуло к Диазу так, будто я выхлебала чан приворотного зелья, а пустота в животе (видимо, бабочки сожрали все, до чего дотянулись) сводила с ума.