Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться - запрещается

   – И кто тут у нас такой сладкий? - проворковал мне в спину вместе с удушливым чесночным ароматом и недельным перегаром мужик, отрезая путь к oтступлению. – В гости заглянула, красавица?

   – Хороша-а, - согласно расхохотался второй. – Пойдем в кабак. Я тебя таким элем угощу, ноги сами раздвинутся!

   Я не то чтобы испугалась, скорее, удивилаcь настолько, что не сразу поверила в происходящее. Меня спутали с продажной девкой? Серьезно?

   – Нет, спасибо, - я попыталась проскочить между стеной и волосатыми ручищами одного из мужиков, но он с хохотом преградил мне путь круглым пузом. - Пропустите!

   – Bежливая какая! – удивился третий. – Никак с окраины?!

   – Не, деревня, – со знанием дела ответил чесночный бас. - Платье из раскрашенной мешковины, а под ним что, ну-ка?!

   Я взвизгнула, почувствовав, что подол задрали до колен, и отскочила в сторону.

   – Штаны! – расхохотался один из них. – Первый раз вижу, чтоб мужицкие штаны бабы носили.

   – Так даже интересней! Ну-ка, красотка,иди сюда…

   Я завизжала. Даже когда меня схватили за плечи и приподняли, чтобы оттащить в сторону, продолжала отбиваться. Я царапалась и кусалась, но их, казалось, это только веселило.

   – Строптивая какая!

   – Заваливай, заваливай…

   – Батя-а! – завопила я, но тяжелый удар в челюсть перемешал небо с землей. В глазах потемнело. Подворотню будто заволокло туманом, через который оранжевыми сполохами пробивалось солнце.

   Я не видела нападавших,только их силуэты. Четыре темных силуэта стояли вдоль стены. B ожидании своей очереди. Пятый склонился надо мной. Я чувствовала запах чеснока и кислого пива, вонь давно немытого тела и гнилых зубов.

   – Крикунья какая! – довольно пробормотал мужской бас в ухо. – Никто тебя не услышит. А если и услышит, ничего не сделает. Знаешь, кто я? Я – хозяин города, ясно тебе?

   Грубая рука скользнула по бедру, вторая – вывернула кисть, заставляя взвыть от боли и перевернуться на бок, а потом и дальше – на живот.

   – Ну, что тут у нас? - прохрипел он. – Скидай портки, мешают.

   А потом что-то произошло. Может, оставшиеся просто устали ждать своей очереди и подрались? Я слышала их крики и звуки ударов, хруст переломанных костей и вопли боли.

   – Мы ещё встретимся, - клятвенно пообещал мне чесночный ухажер и, видимо, поскакал разнимать дружков.

   Я на них не смотрела. Даже не оглянулась. Проползла вперед к холодной каменной стене, свернулась клубочком и молила всех Богов сразу, чтобы они поубивали себя раньше, чем вcпомнят обо мне. А потом появился отец, поднял меня на руки и куда-то понес. Наступило долгожданное забытье. Только вспышками врывались в сознание родной голос и злое ржание подгоняемой хлыстом кобылы.

   Я отлеживалась неделю.