Запрещенные слова. Том первый

— Узнал кое-что по этому Игорю, — как обычно без прелюдии начинает Дубровский. — Только он никакой не Игорь, а Олег. Олег Петрович Зайченко. Уже проходит по нескольким делам о мошенничестве.

— Почему я не удивлена, — откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза. Ругать себя за то, что не погнала его ссаными тряпками в тот единственный раз, когда видела, не имеет смысла — меня бы все равно никто не послушал. Мама и Лиля были слишком им очарованы. Но все равно хреново на душе, что всего этого, в теории, можно было бы избежать.

— Есть заявы от двух пострадавших женщин, Би, — продолжает Слава. Слышу. Как он затягивается — в последнее время делает это как будто чаще — слышу этот звук во время каждого нашего разговора. Чувствую себя бесконечно виноватой, потому что помню, как он пытался бросить. — Там, правда, дела развалились и суммы были не такие… большие.

— Катастрофические, ты хотел сказать, — горько смеюсь, глотая очередную порцию черного не сладкого кофе, такого горького, что выступают слезы. — Прости, это просто ирония. Защитная реакция.

— Я скину тебе архив, Би, передай его адвокату, ладно? Он знает, что со всем этим добром делать. И постарайся поспать. Знаю, что не получается, но надо. Твоя бессонница делу не поможет, даже если она будет искренняя и самоотверженная.

Он желает мне спокойно ночи и через минуты скидывает обещанные документы.

Я открываю — и слегка офигеваю. Все это явно взято не из криминальных новостей, а как будто из тех самых «развалившихся» дел, о которых упомянул Дубровский. Как это можно было получить? Точно не от уборщицы тети Вали, которая моет полы в кабинетах прокуратуры и полиции.

Как и сказал Слава — пересылаю все адвокату. Сергей Петрович перезванивает через час.

— Отлично, Майя Валентиновна, — в его голосе впервые за все это время слышны нотки оптимизма. — Это кардинально меняет дело. Если мы докажем, что это серийный мошенник, шансы на то, что вашу сестру признают потерпевшей, возрастают в разы.

В следующий раз адвокат звонит уже в пятницу.

Прошла уже неделя после того кошмарного вечера, когда все полетело в тартарары, а ощущается это так словно я варюсь в этом котле уже несколько жизней подряд.

Я как раз выхожу с очередного совещания, уставшая и злая, и прикладываю телефон к уху со слепой надеждой услышать хотя бы что-то хорошее.

— Майя Валентиновна, у меня для вас новости, — он без предисловий, заставляя мои пальцы сжаться сильнее. — Я только что из прокуратуры. Уголовное дело в отношении Зайченко возбудили. Налоговая, после нашего обращения и предоставленных доказательств, согласилась приостановить начисление пеней и штрафов до окончания следствия.

— Что…? — моргаю и зачем-то трогаю стену, чтобы убедиться, что она — реальная, а я — не сплю.