Запрещенные слова. Том первый

Заказываю завтрак на дом и делаю доставку продуктов из магазина, хотя обычно по воскресеньям в это время уже бегу в любимые ресторации после тренировки и завтракаю чем-то, к чему не приложила свои руки. Но сейчас мысль о том, чтобы высунуть нос из дома, кажется чем-то похожим на подвиг. Возможно, после обеда, когда еще раз в своей голове упакую весь вчерашний вечер в маленькие коробочки для утилизации. Почему-то сейчас, в пустой квартире, они поднимают голову с новой силой. И кружат рядом с любопытными взглядами: «Ну и что ты будешь теперь делать?»

Кофе обжигает язык, но это приятное, заземляющее жжение. Сижу, поджав под себя ноги, в своем любимом кресле у окна, кутаясь в старый кашемировый кардиган, который помнит времена, когда мир еще казался проще, и я наивно верила, что предательство Юли будет последним в моей жизни. Но моя лучшая подруга прекрасно справилась на бис.

Вопрос: «И что теперь?» — продолжает чесаться где-то под кожей.

В голове снова всплывает Дубровский. Или Шершень. Или Слава. Даже не знаю, как его теперь называть. Рука сама тянется к телефону. Открываю нашу новую короткую переписку. Закрываю. Открываю снова. Думаю написать что-то — просто, нейтрально, без подоплеки. Но все, что приходит в голову, звучит либо глупо, либо слишком многозначительно. «Дубровский, ты как, еще не передумал насчет того, чтобы поговорить? Кстати, забыла сказать — весь офис в курсе, что ты меня трахнул!» Господи. Боюсь, что даже если просто напишу ему — обязательно сорвусь и позволю пальцам выйти из-под контроля. Очень в духе той «Майки», которая вчера наряжалась в оверсайз и надевала кеды, потому что позволила себе думать, что может жить без оглядки. А сегодня нужно снова становится серьезной стервой и принимать неприятные, но необходимые решения.

Но пока я думаю, телефон вибрирует входящим. От Сашки: «Пчелка, прости, что ушел, не попрощавшись. Ты так сладко спала, не хотел будить. Спасибо, что приютила». К горлу подкатывает знакомый комок. Вот он, типичный Григорьев. Даже когда мир рушится, он умудряется оставаться… правильным? Деликатным? Не знаю. Просто Сашкой. Быстро набираю ответ: «Все ок. Ты поехал без рубашки — совсем с ума сошел?!» Отправляю и тут же смахиваю уведомление о сообщении от Наташи — она писала вчера вечером и вот снова, очень беспокоится. Натка беспокоится, спрашивает, как я, и снова предлагает свою компанию, чтобы переварить весь этот пиздец. Она обычно всегда очень беспокоится, и мне становится стыдно, что раньше я недостаточно часто благодарила ее за это. Я пишу ей, что у меня все хорошо, что просто выпила перед сном успокоительные и немного торможу, но рад меня совершенно точно не нужно упускать выходные с семьей.

И только потом замечаю, что есть пара пропущенных вызовов. Оба — от Резника.