Запрещенные слова. Том первый

Я немного нервно тереблю в руке ключи. Впервые за много лет он поднимется в мою квартиру. В мой мир, который строился без него. И он заходит туда в момент самого большого бардака — не физического, а эмоционального.

Открываю дверь. Включаю свет. Моя квартира встречает нас тишиной и уютом — разительный контраст с хаосом, из которого мы только что сбежали. Сашка переступает порог, оглядывается. Я вижу, как он с любопытством осматривается. И только сейчас до меня доходит, что он впервые у меня дома. За десять лет нашей дружбы, хотя Юля и Натка бывали у меня в гостях точно минимум раз в месяц — Сашка не приходил никогда. Почему-то раньше это не казалось чем-то странным, я просто не придавала этому значения. А сейчас кажется дичью.

— Проходи, — говорю я, бросая клатч и ключи на консоль. — Чувствуй себя как дома.

Он кивает. Останавливается у входа в гостиную. Я иду в спальню, открываю шкаф и ищу самую большую из своих оверсайз-футболок. Нахожу — серую, из какого-то плотного хлопка.

— Держи, — протягиваю ему. — Можешь переодеться в ванной. Или…

Григорьев смотрит на футболку, потом на меня. На секунду мне кажется, что он улыбается, но это, скорее, просто дрогнувший уголок губ.

— Здесь можно? — спрашивает, указывая на гостиную.

Точнее, на ту зону, которая отделена от остального пространства моей студии только цветом, но никак не стенами. Мне даже выйти некуда. Только отвернуться.

— Да, конечно, — но мне вдруг становится неловко.

Сашка снимает пиджак, бросает его на кресло — не небрежно, потому что всегда был жутким аккуратистом, но все равно чуть резче, чем я помню, как он обычно делает. Потом расстегивает пуговицы на рубашке.

Я отворачиваюсь не из-за стыда, а потому что этот момент ощущается слишком интимным. От происходящего буквально фонит нашими общими воспоминаниям. Потому что я абсолютно точно помню все его родинки, но от этого страшно неловко, как будто мне снова двадцать и он впервые раздевается передо мной — самый красивый будущий пилот Летной академии, и такой до чертиков в меня влюбленный, что сам жутко краснеет.

Я слышу шорох ткани, его смешок."

"Любопытство берет верх и я поворачиваюсь. Сашка стоит в моей футболке. На нем она точно не_оверсайз. Подчеркивает его широкие плечи и даже немного «светит» рельефный живот. И руки, которые я помню еще по юношески немного неловкими, но сейчас они по мужски крепкие и жилистые, смуглые, из-за чего на предплечьях отчетливо видны не густые светлые волоски. Он выглядит совсем не так, как в идеально сидящей дорогущей шелковой рубашке, но сейчас в нем есть что-то… домашнее. Уязвимое.

Рубашка с пятном скомкана у него в руке.

— Давай, я ее застираю? Хотя бы попробую, — говорю, подходя ближе. Протягиваю руку.

Наши пальцы соприкасаются, когда он пытается ее отдать.