Запрещенные слова. Том первый

Настоящий, низкий смех, который проходит по моей коже горячей дрожью до самых кончиков пальцев на ногах. Я чувствую, как они пожимаются прямо в туфлях.

— Давай уже по имени, Би, — предлагает он, как будто мы ведем светскую беседу, а не летим на бешеной скорости.

Я с опозданием понимаю, что произошло.

Я назвала его по фамилии.

Хотя официально он так и не представился, просто уточнил, Майя ли я.

Черт.

Господи боже.

— Сбрось скорость, — прошу я, сцепив зубы от страха ляпнуть еще что-то разоблачающее. Во мне слишком много адреналина и непонимания происходящего, и никакие защитные механизмы, которые всегда спасают меня от опрометчивых решений, не работают. — Сбрось скорость, придурок!

— Боишься быстрой езды?

— Да, блин, боюсь! — Хочется зажмуриться, потому что кажется — в следующий крутой поворот мы точно не впишемся.

— Спортивные тачки ржавеют, если их не ебать нормальными скоростями, — небрежно бросает он.

Я чувствую, как внутри что-то резко опускается. Как он это сказал. Грязно. Легко. Как будто мы с ним всю жизнь так разговариваем.

И снова мягко выкручивает руль просто раскрытой ладонью.

Как в тех долбаных фильмах про ночных гонщиков.

Я делаю глубокий вдох, потому что на этом повороте аэродинамика вдавливает мою грудную клетку.

— Дыши, Би, — гад просто посмеивается.

Я пытаюсь, честно.

Даже мысленно уговариваю себя, что наградой за этот треш мне будет урок на всю жизнь — почему, блин, никогда нельзя отступать от своих правил! Не связываться с малолетками! Не вестись на татуированных пирсингованных красавчиков!

Когда Слава вдруг резко сбрасывает скорость, я не сразу соображаю, что мы уже подъезжаем к моему дому. На шоу «элианов» я ехала минут сорок, а Дубровский довез меня, кажется… за десять? Интересно, сколько штрафов за превышение скорости мне придется заплатить за позерство этого придурка?

Машина плавно останавливается, но воздух в салоне и в моей груди дрожит от напряжения.

Я хватаюсь за ручку двери быстрее, чем думаю, и практически выпрыгиваю наружу.

Сердце бьется где-то в горле. Холодный ноябрьский вечер бьет наотмашь по щекам. Это должно привести меня в чувство, но после раскаленного салона холод буквально оглушает. На мгновение просто теряю ориентир, еще кажется, что земля под ногами продолжает двигаться.

Фигура Дубровского вырастает передо мной, заставляя шарахнуться назад.

Очень опрометчиво, потому что теперь я заперта в крохотном пространстве между машиной и его телом. Хочу сделать шаг в сторону, но он бесцеремонно кладет ладонь мне на талию.

Скользит вниз, по бедру.