Запрещенные слова. Том первый

Зал эту новость встречает, ожидаемо, «бурной радостью».

Теперь понятно, почему всю прошлую неделю он так гонял всех, кто так или иначе причастен к финансовым потокам.

Пока он раздает указания, я сижу уткнувшись носом в блокнот, делаю короткие заметки. Меня это касается в меньшей степени, но документы и всю отчетность о сертификациях, нужно еще раз перепроверить. И держать под рукой все платные мастер-классы, которые мы проводили — практика показала, что докапываться могут даже к тому, что стоимость для слушателей якобы не соответствует квалификациям лекторов. В прошлом году мы что-то подобное уже проходили.

Когда Резник дает слово сотрудником финансового сектора, я закрываю блокнот и, наконец, поднимаю голову."

"Он сидит напротив, но через весь длинный стол.

В темно-синем костюме, голубой рубашке.

Смотрит прямо на меня.

Выгибает бровь.

Медленно, как будто задумчиво, проводит ладонью по подбородку.

Бороды там больше нет. Остался только темный ободок, больше смахивающий на слегка запущенную щетину.

Я несколько раз моргаю, в особенности когда вдруг доходит, что эта вопросительно вздернутая бровь — именно мне. Как и телефон, который он вдруг берет в руки и вертит, как будто ждет сообщение.

Он избавился от бороды, потому что я сказала, что терпеть не могу бородатых мужиков?

Серьезно?!

Я тоже заглядываю в телефон — ничего.

Резник продолжает гнуть свою чертову бровь.

Я фиксирую, что у него красивый контур губ, резкие углы челюсти — очень маскулинные, очень притягательные, как будто провоцирующие очертить углы пальцем, проверить остроту. И без бороды он вдруг стал таким… сексуальным. Просто мачо-мэн какой-то.

Он ждет, что я отреагирую? Уже слишком выразительно — кажется, это замечают вообще все присутствующие — сверлит взглядом телефон в моей ладони.

Захожу в нашу переписку, закончившуюся обменом выхолощенных фраз недельной давности.

Пишу: «Так значительно лучше, Владимир Эдуардович», но отправить не решаюсь. Мы правда собираемся обсуждать его внешний вид на собрании, посвященному предстоящему аудиту?

Пока я раздумываю — на экране загорается входящее сообщение.

От него.

Потрошитель:Ну скажите уже что-нибудь, Франковская.

Я нервно сглатываю. Чтобы справиться с сухостью во рту, делаю глоток из бутылки с минералкой.

Я:Только не говорите, что моя болтовня подтолкнула вас к этому акту самобичевания…

Потрошитель:Решил лишний раз не усложнять наше с вами и без того напряженное общение.

Я:Вам так значительно лучше, Владимир Эдуардович.

Откладываю телефон и силой заставляю себя не смотреть в его сторону, а сфокусироваться на выступающем. Как будто меня вдруг стали изо всех сил интересовать сухие статистические данные наших финансистов.