Запрещенные слова. Том первый

Люди встают, начинают двигаться и смешиваться.

Начинается фуршет. Стеклянные двери в соседний зал распахиваются, открывая вид на столы, уставленные изысканными закусками, на сверкающие пирамиды из бокалов с шампанским, на суетливых официантов с выхолощенными лицами, которые с одинаковым почтением подают бокалы и канапе с икрой и важным правительственным чиновникам, и такой «мелочевке» как обычные ТОП-менеджеры.

Я остаюсь на своем месте еще несколько минут, пытаясь собраться с мыслями, заставить себя встать и влиться в эту гудящую, самодовольную толпу. Воздух густой и тяжелый, пропитанный запахом успеха, от которого меня немного подташнивает.

Я чувствую себя потерянной. Инородным телом в этом безупречно работающем механизме. Возможно потому, что мысленно уже смирилась с тем, что мои пути с этим блеском очень скоро разойдутся.

Машинально ищу его глазами. Славу. Его нигде нет — как сквозь землю провалился. Мой взгляд скользит по толпе, выхватывая знакомые лица, но его среди них нет. Зато я почти сразу наталкиваюсь на Алину. Она стоит в центре небольшого круга из солидных, упакованных в дорогие костюмы мужчин, и что-то оживленно им рассказывает, жестикулируя тонкой, изящной рукой. Она похожа на солнце, вокруг которого вращаются планеты. Она здесь своя. И от этого осознания во рту появляется горький привкус.

Но почему-то мне радостно от того, что Дубровского рядом с ней нет.

«Как будто это мешает им встретиться за кулисами «шоу» и вспомнить прошлое», — ядовито подсказывает моя внутренняя Майя-сука.

Я заставляю себя подняться. Нужно двигаться. Нужно играть роль. Улыбаться. Делать вид, что все в порядке. Плевать на Юлю, на Резника, на внезапно всплывшую как айсберг перед Титаником Вольскую. Не плевать только на Славу, но ему, похоже, все это претит и он решил с чистой совестью слиться. Шершень бы именно так и сделал.

Я беру с подноса проходящего мимо официанта бокал шампанского. Холодное стекло обжигает пальцы. Делаю глоток. Пузырьки шипят, царапают горло, но алкоголь на вкус как кислая, покалывающая язык вода.

Иду по залу, как лунатик, киваю знакомым, отвечаю на какие-то вопросы, которых даже не слышу. Мой мозг работает на автопилоте, выдавая стандартные, социально приемлемые реакции. А внутри как-то чертовски пусто. Наверное, просто сегодня именно тот пик усталости, который моя нервная система переварить уже не в состоянии, и меня просто «выключает», чтобы не перегорела окончательно, до состояния «не подлежит восстановлению».

Взгляд натыкается на стоящего в дальнем конце зала Орлова. Кирилл Семенович — один из главных собственников NEXOR Motors.