Запрещенные слова. Том первый

Не получается. Пытаюсь представить, как он, вот такой, пишет мне язвительные комментарии под ником «Шершень». Тоже не получается.

— А девушка… — Я запинаюсь. — Она…?

— Алина Вольская. — Наташа закатывает глаза. Она редко когда отзывается плохо о женщинах, даже совершенно незнакомых, называя это «духом сестринства» и всегда вызывает этим мое восхищение. Но сейчас ее нос морщится с однозначной брезгливостью. — Доченька Игоря Николаевича Вольского.

Натка смотрит на меня с выражением, как будто я прямо сейчас должна всплеснуть руками, как будто озвученная фамилия все расставит по своим местам. Даже немного стыдно, что я понятия не имею, что за фамилия, что за Вольский и даже не представляю, в какую сторону думать. Это какая-то богатая семейка? Или он папа-продюсер, как сейчас модно? Алина на этих фото похожа как минимум на конкурентку Джиджи Хадид и Кендал Дженнер.

Я проглатываю очередной укол ревности.

Это же просто старые фото — какая разница, что несколько лет назад Слава вот так непринужденно обнимал женщину, которая похожа на Мисс Вселенная?

— На твоем фоне я чувствую себя чуть ли не светской сплетницей, — Наташа в шутку закатывает глаза, — Игорь Вольский был главой аграрной партии «Наша земля».

Она замирает, ждет.

Я снова упрямо качаю головой. Для меня политика — это примерно как лабиринт, в котором я заблужусь даже с компасом, картой и указателями.

— Ладно, — подруга окончательно завязывает с попытками меня впечатлить. — У него самого была блестящая репутация — ни единого пятнышка — горюющий вдовец, прекрасный любящий заботливый отец, думатель за народ, бла-бла-бла. Честно говоря, я думала, он прям до президентского кресла продираться будет. Но… В общем, сейчас он генпрокурор.

Вот теперь ей действительно удается меня впечатлить.

Потому что, хоть имени фамилий всех генпрокуроров я не знаю, но то, что именно это за должность — в курсе.

Пока Наташа рассказывает, я поддаюсь слепому порыву, вбиваю в поисковик «Вячеслав Форвард Алина Вольская»… и нервно провожу языком по совершенно сухим губам, когда на меня обрушивается вал их фото — по отдельности и вместе. Мне все еще сложно узнать в этом модном элегантно парне — Дубровского. Как будто передо мной не Слава — а его брат-близнец. И даже взгляд у него как будто другой — не такой пронзительный, более открытый. А Алина — она просто безупречна буквально на каждом фото. Не женщина, а полное бинго — идеальное лицо дополняет идеальная фигура. Я стараюсь не допускать мыслей о том, что так просто не бывает, потому что вслед за ними идут попытки «оправдать» всю эту слепящую красоту идеальной работой пластических хирургов и профессиональных косметологов.