Запрещенные слова. Том первый

Или потому что он Шершень — тот, кому я с самого начала доверяла даже самое сокровенное.

Слава молчит. Слушает. Не перебивает. Только иногда я слышу в динамике его тяжелое дыхание.

Когда я, наконец, замолкаю, выжатая до последней капли, он тоже молчит еще несколько секунд. А потом его голос, серьезный, даже жесткий, разрезает тишину:

— Скинь мне все данные на свою сестру. Паспорт, все, что есть. И все документы, которые она тебе дала. Прямо сейчас.

Я опешиваю.

— Слава, не надо, — шепчу я. — Я не хочу тебя в это впутывать. Это… это мои проблемы. Я сама…

— Би, — его голос становится еще тверже, в нем появляются стальные нотки, от которых у меня по спине пробегает холодок. — Я не спрашиваю, хочешь ты или нет. Просто сделай, что я говорю. Иначе я, клянусь, найду тебя меньше чем за полчаса, приеду и сам все у тебя заберу. Ты меня поняла?

Его настойчивость и эта неожиданная безапелляционность почему-то не пугают, а наоборот — придают сил. Как будто рядом со мной появился кто-то сильный, кто-то, кто готов взять на себя хотя бы часть этого неподъемного груза.

— Хорошо, — выдыхаю с дрожью, и снова всхлипываю. — Сейчас все пришлю.

— И еще одно, Би, — его голос на мгновение смягчается. — Не плачь. Слышишь? Все будет нормально. Отлично вряд ли, хорошо — не факт, но я постараюсь. А вот «нормально» я гарантирую.

Я киваю, хотя он и не может этого видеть.

Почему-то очень успокаивает, что он не обещает золотые горы и райские кущи просто по щелчку пальцев, а озвучивает то, что может быть реальным. В этом трешаке меня любое «нормально» сделает абсолютно счастливой.

Хотя, честно говоря, я понятия не имею, как и чем он может помочь. Но переспрашивать точно не буду.

— Спасибо, Слава, — говорю шепотом, в котором до сих пор проскальзывают рваные вздохи.

— Да пока не за что, Би, — отвечает он. И снова деловито командует: — Разбирайся с документами. Я жду.

Он отключается. А я еще несколько минут сижу, прижимая телефон к груди, и плачу.

Но сейчас уже с облегчением. И какой-то робкой, почти невозможной надеждой.

Глава тридцать первая

В десять утра я уже сижу в уютном кафе «Лемур», куда Кирилл Олегович, наш корпоративный юрист, согласился приехать. Он выглядит заспанным, но собранным. Напротив меня на столе лежит аккуратно разложенная стопка документов, которые я всю ночь перед этим сортировала и изучала.

Как прошла ночь — я помню как в тумане."

"Сначала пыталась уснуть, возможно даже задремала пару раз минут на десять. В последнем тревожном сне реальность прошлого дня меня все-таки достала — приснился унизительный разговор с Резником, бледное лицо отца, слезы Лили и цифры, цифры, цифры с таким чудовищным количеством нулей, что я вскочила на кровати, уверенная, что прямо сейчас ее из-под меня конфискуют.

Больше уснуть уже не пыталась.