Запрещенная реальность. Том 1

Нынешнее положение в стране — это унижение великой державы, великого народа и, что самое ужасное, уничтожение его творческого и духовного потенциала. Но голосующий за демократов «гегемон» не понимает, какая это трагедия. Извините за сентенцию. Итак, что мы знаем о Куполе?

— Почти зеро информации.

— А о «Чистилище»?"

"— Столько же, если не меньше. Это организация типа «Инвизиблмен» с мощной эшелонированной подстраховкой. Судя по почерку, дилетантов в ее рядах нет. Скорее всего, там работают бывшие спецы УВД, ФСК и внешней разведки — в качестве аналитиков, тактических руководителей, инструкторов, ну а исполнители — профи рукопашного боя. — Ивакин не знал, что повторил рассуждения генерального прокурора. — Стратегическое же управление осуществляется теневым кабинетом, скажем, из пяти-семи человек, вхожих в высшие структуры государственной власти.

— Союз семи рыжих… — пробормотал генерал, скорчив виноватую мину. — Шутка. Извините, что перебил. Хуже всего, что «чистильщики» пользуются поддержкой масс, а это немаловажный психологический фактор. Им всегда помогут, несмотря на давление представителей закона, потому что создан прецедент: зло наказуемо, и наказуемо неотвратимо, причем быстро, без судебно-юридической волокиты. Конечно, деятельность «Стопкрима» раздута прессой, но в народе крепнет уверенность, что такие болезни, как разгул преступности и коррупции, лечатся только смертью. — Валентин Анатольевич помолчал. — Иногда в это хочется верить и самому.

Теперь замолчали оба. Ивакин с разрешения Дикого закурил.

— К сожалению, жизнь убеждает, что человека не переделаешь. Вряд ли агрессивность и эгоизм излечимы. Как волка ни корми, он все равно в лес смотрит.

— Существует мнение, что человек — имаго, куколка существа, которое из него в конце концов вылупится. Существо изначально доброе и умное.

— И в это хотелось бы верить, — слабо улыбнулся Валентин Анатольевич. — Но к делу. Как вы собираетесь помогать Медведю?

— Для операции «Утечка» я вызвал ганфайтера-перехватчика. — Ивакин помассажировал подбородок, смял в пепельнице окурок. — Он три года находился «на грунте». Класс — «абсолют».

— У нас несколько перехватчиков, но агентов класса «абсолют» я не знаю. А обязан по должности знать. Кого именно вы вызвали? — Дикой заметил, что Ивакин бросил взгляд на окна. — Борис Иванович, я включил аппаратуру глушения еще до вашего прихода, никакой лазерный сканер нас не прослушает.

— Матвея Соболева, — сказал наконец полковник без малейшего комплекса вины. — Это мой резерв. Но вы должны знать «абсолютников», они неподконтрольны. Мало того, что работников этого уровня практически невозможно убрать, их невозможно заставить работать под чьим бы то ни было руководством.