Запрещаю тебе уходить

Само собой, я тоже смогу чем-нибудь помочь вам.

Сотрудница регистратуры поколебалась, потом показала мне на дверь кабинета неподалёку. Дополнительного приглашения мне не потребовалось. Если по дороге сюда я ещё допускала мысль о том, чтобы не тормошить прошлое, теперь я была уверена, что должна сделать это. Вопросов у меня было не так много, и я собиралась задать их. И ответы тоже собиралась получить, чего бы мне это ни стоило.

***Квартира вынесшего когда-то смертельный приговор моей спортивной карьере человека находилась в хорошем многоквартирном доме построенного лет десять назад жилого комплекса. Консьерж покосился на меня с подозрением, когда я прошла мимо него к лифтам, но ничего не сказал. Я ещё раз сверила записанный в больнице адрес. Гадая между шестым и седьмым этажом в лифте, выбрала седьмой. Конечно же, ошиблась. Спустилась уже по лестнице и практически сразу наткнулась на квартиру с нужным номером. В домофон я не звонила – воспользовалась тем, что из подъезда высыпала стайка ребятни. Главное было застать Степанова дома. С этим мне повезло.

– Добрый день, – сказала я, как только он открыл дверь. – Не уверена, что вы меня помните. Меня зовут Анастасия Булгакова. В замужестве Воронцова.

Стоило мне назвать фамилию мужа, Степанов помрачнел. Кивком пригласил меня войти.

– Я вас помню, Настя, – ответил он сдержанно.

– Тогда, думаю, догадываетесь, зачем я пришла.

Губы его сжались. Собственно, ответ на главный вопрос я получила.

Это было больно. Нет, не больно – хуже. Мне словно в спину воткнули нож, да ещё и провернули без жалости.

– Говорите, – потребовала я ровным, не выдававшим эмоций голосом. Хотя эмоций и не было. Этакое затишье перед готовой разразиться бурей.

– Я тебя не понимаю…

– Всё вы понимаете, Пётр Иванович. Не унижайте себя увиливаниями. Вы – хороший врач. Вы вернули в спорт очень многих ребят. Но мою карьеру вы закопали, причём намеренно, хоть и знали, что лёд для меня – всё. Этим вы перечеркнули всё, что сделали в жизни."

"Всего на секунду в коридоре воцарилась гнетущая тишина. Степанов поджал губы ещё плотнее.

– У меня не было выбора, Настя.

– Продолжайте, – держаться, как ни странно, стало легче. Тишина внутри стала абсолютной, пугающей. Врач потупился, посмотрел в стену за моей спиной и, наконец, на меня.

– Мне нужно было доработать до пенсии, Настя, пойми. Я всю жизнь отдал своему делу. – На этих его словах я невольно усмехнулась. Должно быть, он понял, чему именно. – У твоего мужа уже тогда были очень большие связи. Сперва он предложил мне хорошие деньги, потом намекнул: если я не сделаю, что он хочет, доработать мне не дадут. С его знакомствами в министерстве сделать это было легко.

– И чего же он хотел?

– Ты сама знаешь.

– Знаю, – подтвердила я. – Но хочу услышать это от вас.