Запрещаю тебе уходить

– Ты же есть хотел.

Парень развернул уголок, понюхал ещё раз и скривился.

– Я не буду это есть! Мы с мамой такое не едим.

– С мамой не едите, ешь без мамы, – я развернул свой. – Достал кофе, но только хотел сделать глоток, парень снова подал голос.

– Это гадость! – бургер ударился мне в плечо и шмякнулся на колени. – Я к маме хочу! – закричал парнишка. В глазах его вдруг заблестели слёзы. – Где моя мама?! Я хочу к маме!

Чертыхнувшись, я попытался успокоить его. Но усилия ни к чему не привели. Схватив парня, я посадил его на коленки. Тот изогнулся рыбкой, вывернулся. Кофе упал на пол, и его запах заполнил весь салон."

"Руку неожиданно обожгло. Зубы у Настькиного сына оказались острые, как у волчонка. Пара матерных вырвались сами собой. От неожиданности я отпустил парня. Тот кубарем откатился на другую сторону сиденья и закричал:

– Ты чужой! Я к маме хочу! К маме! Где моя мама?!

Детская истерика набирала обороты.

– Давай договоримся… – начал было я, усмирив себя. Укушенная рука ныла, но главным было доехать до аэропорта.

– Я не буду с тобой разговаривать! Ты мне никто! Ты мне не папа! Ты чужой! Чужой! Чужой!!

Я поглубже вдохнул. Стиснул зубы, что было сил.

– Разворачивай машину, – бросил я водителю.

– Евгений Александрович, времени…

– Разворачивай машину, я тебе сказал! – гаркнул я на него. – Иван, закажи ещё один билет. Придётся взять его мать. Вылетим вместе с ней.

***Куда идти, я не представляла. В полицию? Смешно. И я бы посмеялась, если бы не то накатывавшая, то отступавшая, подобно волнам, паника.

– Он ничего ему не сделает, – сказала я сама себе в момент, когда волна отступила. – Он…

Я замолчала, поймав на себе подозрительный взгляд проходящей мимо старушки с мопсом. Не хватало, чтобы меня приняли за сумасшедшую. Хотя какая разница? Телефон словно умер. Ни на одно из трёх сообщений Женя ответить так и не удосужился, трубку взять тоже. Дома ни его, ни сына не было. Оставаться в четырёх стенах было невыносимо, и я вышла во двор. Со скамьи подъезд был виден, как на ладони, въезд на паркинг тоже.

– Зачем тебе мой сын? – понимая, что на это сообщение он тоже не ответит, я всё равно зажимала кнопку голосового сообщения. Слёзы и дрожь скрывать было уже невозможно. – Я слышала, как ты говорил вчера по телефону, Женя. Зачем тебе Никита? Ответь мне! Куда ты…

Из-за угла показалась машина. Чёрный внедорожник. Не закончив фразу, я поднялась. Сделала шаг, за ним ещё один – нетвёрдый, словно заново училась ходить.

Машина остановилась, не доехав до подъезда, синхронно распахнулись две дверцы, и я наконец бросилась вперёд.

– Где мой сын?! – закричала я, бросившись к мужу. – Где…

Он крепко схватил меня за руки, едва я ударила его в грудь. Глянул на машину. Я инстинктивно посмотрела туда же.