Запрещаю тебе уходить

«Женю перевели в палату интенсивной терапии. Состояние стабильное»

Я отложила мобильный. Стало спокойнее. Главное, чтобы охранник не передал Воронцову, что я просила держать меня в курсе. Ни к чему, чтобы он знал, что несмотря ни на что, мне не всё равно. Ни к чему, чтобы он понял, что время и поступки изменили всё, но одно осталось неизменным – моя любовь.

Дима не спешил продолжать разговор, и, поколебавшись, я призналась:

– Мы с Женей не виделись несколько лет. При этом были женаты. В политической тусовке я – тёмная лошадка. Не знаю, может ли это помочь, но…

– На днях я дам тебе список, – оборвал меня Дима. – Передашь его мужу, когда он придёт в себя. Этого будет достаточно.

– Достаточно? Зачем для этого я? Мог бы сам.

– Скорее всего, за твоим мужем наблюдают, Настя. Если к нему придёт жена, это не вызовет вопросов. А вот если приду я… – многозначительная пауза. – В списке, который я тебе дам, есть имена, которые вызовут вопросы. Они не должны всплыть там, где не нужно. Я мало кому доверяю в этой жизни, Настя.

– Выходит, мне доверяешь?

Он хмыкнул. Слегка прищурился.

– Тебе доверяю.

Глава 22

Настя

– И всё-таки тебе надо встретиться с ним. – Вероника протянула мне букет кремовых роз. Покрытые шипами стебли были перевязаны широкой белой лентой, средь ароматных бутонов торчала записка.

Не прикасаясь к цветам, я вытащила её. Прочитала и вернула на прежнее место. С упрекающим вздохом подруга положила букет на бортик и опять посмотрела на меня.

– Насть…

– Поставь себя на моё место. Ты бы смогла после такого строить с мужчиной будущее? Только честно, Ник.

Вероника промолчала. Это было горьким подтверждением моей правоты – не смогла бы. Исходивший от цветов запах чувствовался на расстоянии. За прошедшую неделю это был уже пятый или шестой букет, присланный Женей. Два из них стояли у Вероники дома, остальные – в тренерской, в собранных по всем кабинетам вазам. Центр возобновил работу в рекордные сроки: уже через два дня мы вернулись на каток, хотя слухи ходили, что случится это не раньше, чем через неделю.

– Чего ты тогда от меня хочешь? Как я могу его простить? Это, – я махнула рукой на букет, – ничего не значит.

– А то, что ты его любишь, что-нибудь значит?! – повысила голос Ника.

– Нет!

– То-то я и смотрю! Думаешь, не знаю, что ты с его охранником переписываешься? «Как Женя?», «Что Женя»? Отпусти тогда, если простить не можешь! Или отпусти, или прости его.

– Не могу! – вскрикнула я и, отвернувшись к катку, упёрлась в бортик руками. Стебель задел ребро ладони. Я посмотрела на лёд, почувствовала, как Вероника встала рядом.

– Отпустить не могу, – сказала я уже тихо, надломлено, – и простить не могу. Замкнутый круг, – совсем шёпотом.

Я покосилась на цветы и нерешительно коснулась одного из стеблей.