Запрещаю тебе уходить

Егор. Он тоже поднялся. Ладони опустились мне на плечи, одним движением он развернул меня к себе лицом.

– Женщины – удивительные создания.

– Что ты имеешь в виду?

– Любовь и ненависть. Преданность и предательство. – Он замолчал. – Не обращай внимания.

Теперь я всматривалась в его лицо, но прочитать, как и раньше, ничего не могла. Он подвёл меня к диванчику. Вскоре вернулась медсестра с кофе, и время медленно поплелось вперёд. Глоток за глотком стаканчик опустел. Минутная стрелка закончила круг, сделала ещё один. Фразы, которыми мы перебрасывались с Егором, были настолько незначимыми, что я забывала о них буквально через секунды.

– Анастасия Сергеевна. – Я не заметила, как к нам подошёл Иван. Вскинула голову. – Никуда не выходите без сопровождения. Я отправил двух ребят к вашей соседке. Так что Никита в безопасности. Пожалуйста, будьте благоразумны. Сейчас не до личного.

Он был прав. И то, что люди мужа откуда-то знали, что я отвезла сына к бывшей соседке, не вызвало у меня неприятия. Сейчас действительно было не до этих мелочей. Я посмотрела на часы. Ещё один круг. Почему так долго?

Но только я подумала об этом, полицейские оживились. Один поднёс к уху рацию, другой развернулся. Из дверей операционной вышли две медсестры и несколько докторов. Я сразу же встала навстречу, забыв про лежавшие на коленках пустой стакан и сумку.

– Анастасия Сергеевна? – врач сам подошёл ко мне. Надо же, даже имя моё ему было известно.

– Да, – ответила я со стойкостью, достойной не только жены мэра – главы государства. – Как мой муж?

– Состояние стабильное. Всё прошло хорошо. Он в рубашке родился, поверьте.

– Верю, – всё та же стойкость. А внутри лопнул стальной трос напряжения. Женя был жив. А это значило, что я снова могла дышать. Я снова могла жить. И было не важно, смогу ли я простить его, будет он рядом или нет. Я просто почувствовала, что смогу жить, зная, что он есть где-то, пусть и не со мной.

– Некоторое время ваш муж будет находиться в палате интенсивной терапии, – не дождавшись от меня вопросов, продолжил врач. – Если всё будет в порядке, в ближайшие дни его переведут в обычную палату.

– Если?

– Я врач, а не бог, Анастасия Сергеевна. На данный момент предпосылок для ухудшения состояния Евгения Александровича нет. Пройдёмте в мой кабинет. Я подробнее расскажу вам о состоянии вашего мужа. За это время его как раз переведут в реанимационную палату, и вы сможете пройти к нему.

– Это ни к чему, – ответила я, понимая, что действительно не хочу этого. Знать подробности не хочу и видеть Женю – тоже. Он жив, он есть – этого мне достаточно.

Врач нахмурился. Было видно, что операция вымотала его.

– Простите, – всё-таки сказал он, качнув головой. – Я, должно быть, неправильно вас понял. Вы…

– Вы всё поняли правильно.