Запрещаю тебе уходить

– Могу я без конвоя поговорить с собственной женой?! Это личное, мать твою! Ты меня, как мужик мужика, понять можешь?!

В трубке повисло молчание. Я поглубже втянул воздух и вытолкнул через нос. Мерзкая водяная пыль продолжала падать на лицо, асфальт под ногами стал тёмным. На секунду мне показалось, что на крыльцо школы вышла Настька, что я вижу её отражение. Резко обернулся. Двери были закрыты, на крыльце – никого. Губы сами собой искривились.

– Блядь, – процедил я – из только начавшей затягиваться раны брызнула кровь. Я стёр её рукавом пиджака, не выпуская из рук брелок от машины.

– С ней возникли сложности?

– Не твоё дело, – огрызнулся я. Помолчал и добавил: – Ты не на приёме. Говори по-человечески.

– Что случилось?

– В прошлом я здорово облажался. Знаешь, есть такая поговорка, «всё тайное рано или поздно становиться явным»? – я мрачно усмехнулся, вертя брелок. – Так вот…"

"Автомобиль мигнул фарами, я только и успел сделать шаг, как по ушам ударил чудовищный грохот. Лицо опалило, вспышка света резанула по глазам. В голове вдруг пронеслась мысль о том, что мать у Мишки всё-таки есть. И что я до одури хочу иметь не только сыновей, но и голубоглазую белобрысую дочь. Плевать даже, если она пойдёт по стопам матери и встанет на коньки. Сам водить буду. И коньки куплю сам, и платья, если потребуется, буду бисером расшивать. Ещё подумал о том, что глаза у Настьки красивее, когда она нежная. И ещё о многом, перечёркнутом одним единственным «никогда».

Новая волна жара, грохот, вой машин, крики.

– Женя!

Настя?!

– Женя! – услышал я сквозь хаос и боль прежде, чем на меня обрушилось ощущение, что земля под ногами разверзлась и я оказался там, где мне и положено быть, – в преисподней.

Глава 20

Настя

– Женя! – я рванулась к объятой пламенем машине. – Женя!

Собственный голос был далёким и тихим на фоне других звуков. Взбесившиеся автомобили завывали на все лады, превращая утро в праздник хаоса.

Господи, Женя! Всё случилось в тот самый момент, когда мы с Егором вышли на улицу: оглушительный хлопок, вспышка, едва не сбившая меня с ног ударная волна. Звон стёкол, сигналящие машины.

– Пусти меня! – сквозь слёзы закричала я, вырываясь из рук схватившего меня Егора. – Пусти!

– Настя, нет! – его пальцы сжались сильнее. Он прижал меня к себе. – Нет!

– Пусти! – я ударила его локтем, впилась ногтями в ладонь.

Всё, что я видела: пламя и лежавшего в нескольких метрах от машины Женю. Мне нужно было к нему. Устремлённый в небо рыжий факел трещал, дышать становилось трудно. Я сглотнула ком и ударила снова. Снова и снова.

– Пусти! – кричала я, отбиваясь. – Мне нужно к нему! Пусти!

– Это…

Как смогла вывернуться, не знаю. Асфальт замелькал под ногами, захрустело битое стекло.

– Женя! – я упала на колени возле мужа.