Заповедник

— Или взорвать! — тихонько бросил Текс.

— Или взорвать, — согласился Кэп, — но, поверьте, я там все внимательнейшим образом изучил. Нет там ни пня, нет там и воронки от взрыва… даже давнего. Так где же сосна? Уже эти два факта дают, мягко говоря, нехилую пищу для размышлений. Но вот вам еще факты. Во сколько мы пришли на поляну? — спросил Кэп — и сам же ответил: — Почти в 17 часов. Так? Сколько мы были в избушке, потом кашу варили?

— Смело пару часов, — чуть подумав, ответил Текс.

— Значит это уже 19 часов. Потом час — если скромно! — затратили на поход за этим… за волком, и уже два часа мы сидим на берегу. То есть сейчас 22 часа, ну или около того. Так? А в 22 часа в сентябре в наших местах уже темень сплошная, уже ночь, а сейчас разве ночь?

Док с Тексом ошалело завертели головами — вот леший нас задери… и как мы раньше-то не обратили внимания на это! Вокруг был непривычный и довольно необычный полумрак, который ну никак нельзя было назвать осенней темной ночью!

— И еще! Во время хождения по морям-океанам мы однажды на своем корабле попали в «глаз» циклона. Знаете, что это такое? — оба слушателя дружно покивали головами, и Кэп продолжил:

— Много разных баек про этот «глаз» циклона рассказывали моряки. И что там время идет по-другому, и что, случалось, люди исчезали, и еще немало всякой небывальщины. Ну вот, значит, пришлось мне самому в нем побывать. — Кэп немного помолчал, видимо, переживая и вспоминая, а потом стал травить дальше:

— Попали мы тогда в жесточайший шторм, и как штурмана с тогдашним капитаном ни упрямились, но оказался наш корапь в зоне мертвого штиля. Случается такое иногда, хоть и не часто. Представляете, видно простым глазом, как на расстоянии десятка миль беснуется шторм, волны гуляют, ливень, а вокруг нас — так, легкая рябь на воде. И в этот момент у меня появилось ощущение немотивированной тревоги, какого-то страха. Возникло чувство, что я на палубе и одновременно в своем порту иду по пирсу. Представляете: глазами вижу одно, а слышу — тарахтенье портовых лебедок, запах мазута, грохот якорной цепи в клюзе. И это раздвоение было настолько отчетливым, что я — Я! — грохнулся на палубу! — Кэп помолчал и продолжил: — Потом, когда кончилась эта передряга, мы поговорили о произошедшем в кают-компании. Так вот все — понимаете, все! офицеры ощутили это состояние раздвоения сознания и страх. Все испытали Необычное. А когда мы шли сюда и свернули на тропу к поляне, помните, как все вокруг внезапно потемнело? Помните! Ну и что вы в тот момент почувствовали? Ты, Док?

— Да… появилась какая-то тревога, тоска… даже, пожалуй, страх!

— Аналогично, — кивнул головой техник, — только мне, кроме страха, вдруг сильно расхотелось идти на полянку. Остро захотелось повернуть назад, в Город.