Заповедник

Еще дальше друзья разглядели стоявший неподвижно какой-то объект, вроде крытых саней или еще чего-то похожего, явно механического характера. Этот объект был окрашен в белый цвет, и посему его никто раньше не заметил.

Сзади зеленый пленник забормотал:

— Владыки! Владыки! — и, упав ничком, принялся скороговоркой бормотать нечто неразборчивое.

— …Молится, что ли? — покосился на него Текс, а в это время Кэп воскликнул:

— Смотрите! — и показал в сторону Митры.

А там, прямо от этой скалы, шел Док, шел уверенно, шел, ни на кого не глядя. Когда он приблизился к стражникам, те попадали на колени и, побросав автоматы, стали мычать что-то неразборчивое. Дальше — больше! Почти сразу же дверки двух белых повозок открылись, и оттуда буквально вывалились убеленные сединами мужчины в богатых одеждах — Владыки! — как сказал стражник. Они тоже попадали ниц у самых ног Дока и замерли, не произнеся ни слова. Док громко приказал:

— Быстро все поднялись! — и, видя, что никто не шелохнулся, рявкнул: — Я что сказал!!!

Старики с трудом поднялись и на трясущихся ногах, поддерживая друг друга, встали перед Доком. Он, критически их оглядев, велел:

— Вот этих троих, — и он показал на Текса, Монти и Кэпа, — отправить туда, откуда они прибыли. Надеюсь, справитесь? — Старцы прогудели нечто утвердительное, причем со стороны это выглядело примерно так «Не извольте, барин, сумлеваться, бу сделано!».

— Далее… Вот того, — и он показал на Аскета, — держать под присмотром и все выяснить у него про лекарство Периапген. Вреда — не чинить. Свободу — ограничить!

Старцы что-то залопотали на совершенно незнакомом языке, который Док, похоже, прекрасно понимал.

— Нет, не надо, — высокомерно произнес он, — и так все уже знаю. — Повернувшись к друзьям, снисходительно произнес:

— Сейчас отправят домой, так что впредь сидите тихохонько и языками не мелите, а то я мигом обеспечу вам психушку.

— Слушай, ты… Щеки не надувай, а то лопнешь и всех дерьмом обрызгаешь! Откуда только…

— Что? — тихо и зловеще прошипел Док. — Ты это про кого… как… ты осмелился? Да я тебя! — вдруг заорал он в полный голос. — Я не посмотрю… — и внешность Дока стала стремительно меняться: он вытянулся вверх, его коленные суставы стали большими и круглыми, голова сплюснулась с боков, от чего нос стал похож на птичий клюв, ну а на голове проявились небольшие, но отчетливо различимые рожки! А по ногам и туловищу яростно и нервно хлестал тонкий хвост! И всех, кто это увидел, захлестнула такая волна жуткого страха, что они замерли, не в силах оторвать взгляда от его страшных и одновременно притягательных глаз, чувствуя предательскую дрожь и слабость в ногах.